Хранитель Мечей. Рождение мага

Волнами накатывающаяся злоба имела ту же первооснову, но совсем иную природу. Совсем, совсем иную…

Впрочем, Фессу было сейчас недосуг думать о высоких материях. Надо было спасать своих, а заодно и себя – после того, как дело будет сделано.

Как он и ожидал, народ начал стекаться на площадь задолго до начала церемонии. Здесь не было ни трактиров, ни закусочных – их заменяли бойкие лоточники-разносчики. Люди всё прибывали и прибывали, Фесса мало-помалу оттесняли прямо к толстенным брёвнам ограждения, возведённого вокруг дощатого помоста в самой середине площади. Чего, собственно говоря, и добивался Неясыть.

Он заставил себя не думать о приближающемся Зле. Чистая стихия разрушения и умерщвления, бессмысленного и бессердечного, убивающая не ради пропитания или чтобы дать дорогу новому взамен отжившего; убивающая не ради извращённого удовольствия или ради денег, богатства, власти; убивающая только потому, что это – единственный способ её существования. Стоящая вне морали и этических постулатов, не способная к какому бы то ни было обобщению или переговорам, эта стихия близилась… и Фессу оставалось только надеяться, что он успеет исполнить свой долг до того, как на Арвест обрушится неведомый пока что молот судьбы.

К полудню вся площадь Правосудия была запружена народом. Для арвестских обывателей казни всё ещё не потеряли ни своей остроты, ни, соответственно, привлекательности. Может, оттого, что каждый в любой момент сам мог оказаться на месте приговорённых?

Народ гомонил, словно собравшись посмотреть забавное представление, а не кровавую казнь. Перебрасывались шутками, большей частью – плоскими и сальными. Походя щупали вертевшихся тут же девиц, отвечавших положенным визгом. Пили пиво из высоких деревянных кружек – пиво, не сомневался Фесс, было дрянным и разбавленным, но по случаю казни и такое сойдёт. Неясыть старался не слишком выделяться – точно так же гоготал над дурацкими остротами, точно так же глотал тёплое никудышное пиво.

Господа экзекуторы не спешили. Народ ждал, ничем не выдавая своего нетерпения – ведь ожидание удовольствия тоже своего рода удовольствие.

Солнце перевалило за полдень. Казнь всё не начиналась, а Фесс всё явственнее и явственнее ощущал приближение того самого бездушного, иррационального Зла, отнюдь не связанного с грядущей казнью. Оно было уже совсем близко, это Зло; и Неясыть с внезапным ужасом понял, что беда уже набрала разбег и никаких его сил не хватит, чтобы встретить её лицом к лицу. Оставалось уподобиться тому дикарю, что греется у лесного пожара, – то есть попытаться спасти друзей, а в остальном – положиться на удачу.

Но вот на башенках более похожего на крепость здания Святой Инквизиции появились трубачи.