Хранитель Мечей. Рождение мага

Нечего было зря тешить себя пустой надеждой – едва ли орку и гному удалось ускользнуть от Инквизиции. Прийти в себя, уврачевать раны, скрыться… нет, на такое рассчитывать нечего. Их почти наверняка надо искать в городе – и желательно побыстрее, пока всех троих, вместе с Атликой, не сожгли на медленном огне.

Неясыть пробирался на запад, не имея пока и малейшего понятия, как он окажется в Арвесте. Через сточные тоннели хорошо убегать из города, но отнюдь не наоборот.

…Когда леса остались позади и внизу, под холмом, пролегла коричневатая лента широкого тракта, Неясыть остановился. Идти дальше с посохом некроманта – всё равно что громко кричать «вот он я, держите меня!». Недолго думая, Фесс закопал посох под приметным раздвоенным деревом. Если судьба мне улыбнётся, я вернусь, посулился он. А если нет… что ж, лежи тогда здесь, отдыхай, мой верный товарищ. Ты не долго мне служил, но не подвёл ни разу.

Мысленно простившись с посохом, Фесс надел кольчугу под куртку, постарался получше спрятать оружие и бодрой походкой вышел на тракт, выждав момент, когда на дороге никого не оказалось.

Без посоха и плаща, с хорошим оружием он вполне сошёл бы за странствующего наёмника, продающего свой меч, каких немало хаживало по дорогам и Семиградья, и Империи, и Мекампа. Время, когда за оружие должен был браться каждый от мала до велика, спасая себя и род от полного и поголовного истребления, давно прошло. Великие вторжения с востока навсегда остались только в пропитанных кровью и пропахших дымом хрониках. Пришла пора малых войн, когда стало возможно с малой, но хорошо обученной армией творить большие дела. Пришла пора наёмников.

Неясыть сейчас горько сожалел, что от его былого боевого умения остались лишь жалкие остатки. Он по-прежнему был неплох… по меркам этого мира, но – не более, чем неплох. И выйти в одиночку против шестерых он бы не дерзнул.

В душе человеческой нет места двум настоящим талантам. Кто придумал это жестокое и глупое правило? В эти минуты Фессу как никогда захотелось целиком и полностью стать воином. Чтобы жестокая боль отдачи не обращала его в человека, беззащитного в ближнем, самом страшном бою, когда дело доходит до рукопашной!

Несмотря на пустой желудок, он шёл быстро. Слишком уж живо стояло перед глазами это видение – гном, привязанный к решётке, под которой уже алеют угли…

Чем ближе к Арвесту, тем оживлённее становился тракт. Фесс обогнал длинный обоз, запряжённый медлительными волами, его самого обошли несколько всадников в тёмных плащах, украшенных гербом купеческого города. Последний неожиданно придержал коня, поворачиваясь к Неясыти.

– В город идёшь, воин? – дружелюбно спросил наездник, высокий и тёмноусый. По выговору в нём без труда можно было распознать мекампца.