Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

 — Не мог он сам… не мог Четвертый… Рядом был кто-то… могущественный маг, страшная силища… Не Арлина, у той иная манера колдовать… Четвертый — вздор, надоевшая игрушка, а вот этот незнакомец… Но ничего, ничего!.. Найду, расправлюсь, уничтожу! А потом возьмусь за этот жалкий город… камня на камне… всех в кровавую кашу… с Тореолом, с подлой девкой Фаури… пощады никому…

— Дурак! — холодно и спокойно ответило ему зеркало.

44

— Нет-нет, все верно! Эта жуткая тварь именно синица и есть! А государь полагал, что хозяева трактиров заказывают вывески придворным живописцам? Какой-нибудь косорукий маляр… Что значит «цвет не такой»? Наверное, под рукой была только бурая краска… Сразу видно, мало Орлу довелось побродяжить, не насмотрелся он на вывески. Помню, в Аршмире захаживал я в кабак «Бородатый кашалот». Так там над дверью такое уродство водружено — чайки в стороны с криками шарахаются…

Скрипнула дверь. Двое мужчин в темных плащах, оставив за спинами тепло и свет невероятно ясного осеннего дня, шагнули в душный, воняющий кислятиной полумрак трактира.

Сонный хозяин за стойкой не вскочил, не залебезил перед гостями. Ну еще бы, откуда ему было знать, что «Золотую синицу» осчастливили посещением небывало высокие гости!

Это Ралидж подбил Тореола на легкомысленный поступок: тайком удрать из дворца и разузнать, нет ли вестей от бывших попутчиков.

Хозяин поднял на вошедших осоловелый взгляд. Ему хотелось спать — как почти всем в Джангаше. Весь вечер и всю ночь столица праздновала восшествие на престол нового государя. Были выкачены бочки вина, выставлено бесплатное угощение, играли музыканты…

— Послушай, почтенный, — обратился Тореол к кабатчику, — не заходили сюда…

Ралидж почтительно тронул его за локоть и взглядом указал в угол, откуда доносилось ленивое погромыхивание коробки для «радуги».

— А, вы про тех… — без интереса отозвался трактирщик, проследив взгляды гостей. — Эти двое тут третий день пьют. И на погребальный костер короля глядеть не ходили, и на коронацию. Пьют, едят, играют…

Сообщив гостям эту ценную информацию, хозяин вновь погрузился в дрему."

"Тореол и Ралидж подошли к захмелевшим игрокам, опустились рядом на скамью.

Ваастан поднял налитые кровью глаза.

— Пилигрим… — тяжело вымолвил он. — Сокол…

— Приветствую высокородного господина, — улыбнулся Челивис, выглядевший куда трезвее наемника. — И тебя, Пилигрим, я рад видеть. Как там наша пестрая компания?

Ралидж подумал, что ему еще не приходилось видеть, как Челивис улыбается. Хорошая улыбка — открытая, обаятельная.

— Ты чего такой несчастный? — поинтересовался Тореол у Ваастана. — И вино тебе, похоже, не в радость. Обидел кто-нибудь?

— Никто, — с силой выдавил из себя наемник и обернулся к Челивису.