Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

С таким лицом нельзя слагать стихи или трогательно ухаживать за бродячей актрисой. А вот замучить кого-нибудь до смерти — очень даже можно.

Ралидж с содроганием вспомнил, как однажды довелось взглянуть в глаза Подгорному Людоеду. Похожее ощущение.

Жутковатый незнакомец склонился над наемником.

— Пароль! — спокойно, без нажима сказал он. От этого голоса хотелось на погребальный костер лечь. Короткая пауза — и истошный, поросячий визг стражника."

"Сокол отвернулся, кляня себя за мягкотелость. Все шло правильно. Они ведь и собирались захватить кого-нибудь из стражи и вытряхнуть из него нужные сведения. Так и говорили — «вытряхнуть»… и совершенно не задумывались над тем, что это подразумевает пытки. А теперь спутник взял на себя самую грязную работу — ну и спасибо ему…

Но почему же так невыносимо тошно слышать за спиной негромкое:

— Видишь этот нож? Ближе, сволочь, гляди! Это последнее, что ты видишь. С глазами прощайся. Сначала левый… потом снова вопрос задам… не ответишь — правый… А с чем расстанешься потом — угадай… вижу, угадал… — И вдруг резко, свирепо: — Говори, сука, ну! Пароль!..

Стражник выложил все. И пароли, и расположение пленников в камерах. И не сопротивлялся, когда ему, бледному и трясущемуся, затыкали рот и связывали руки.

Ралидж открыл дверь чулана, швырнул туда стражника (изнутри донесся крик слуги) и вновь задвинул засов в пазы.

— Ну что, пойдем? — обернулся он к своему спутнику. На него смотрел Рифмоплет. Прежний… ну, почти прежний: белый как мел и с трясущимися губами.

— Я… я ему ничего не сделал… припугнул только…

— Ну и хорошо. Пойдем, нам пора.

Рифмоплет заступил ему дорогу и заговорил яростно, страстно, забыв о вежливом обращении в третьем лице:

— Противно тебе, да? Вижу, противно… А ведь это было нужно… тебе же первому нужно! А теперь — брезгуешь? Все правильно, сам понимаю. То, что я делал… мерзость! Ну, скажи — мерзость?!

— Я тебе сейчас и похуже скажу! — рявкнул Ралидж. — Тебе что — по морде дать, чтоб истерику прекратить? Хочешь, чтоб нас тут заграбастали?

Окрик привел юношу в чувство.

— Да-да, разумеется… Нам отсюда на галерею и до такой высокой дубовой двери.

* * *— Как думаешь, долго Ингила сможет удерживать их внимание?

— Мой господин может не шептать, с галереи голоса не слышны… Не знаю, она же из всей труппы одна работает, Тихоня больше для охраны. Есть, правда, номер: она пляшет у него на плечах. А мальчишка только на лютне бренчит.

— Нет, в последнее время он фокусами увлекся. И я даже догадываюсь, у кого он набрался этого умения… Вот эта дверь?

Вместо ответа Рифмоплет ударил кулаком по дубовой створке, подождал, ударил еще дважды.

— Пароль? — еле слышно донеслось из-за двери.

— Черная секира! — громко, раздельно произнес Рифмоплет.