Хранимая благодать

Он вел себя ужасающе высокомерно, да и выглядел, впрочем, так же. А голос прямо командный. Он прямо-таки возвышался над ней. Даже не верится, что ночью с ней был именно он. Воспоминание об их любовных ласках вызвало у нее судорожный вздох, она покраснела до корней волос.

– Так вы меня поняли? – спросил он, сбитый с толку взглядом ее широко распахнутых глаз.

Она покачала головой, пытаясь прояснить мысли, и призналась:

– Нет, все еще нет. Если вы…

– Не ваше дело в этом разбираться! – заявил Макбейн, теряя самообладание.

Ей казалось, что ему нужно ее согласие, но если он в нем не нуждался… Она же просто смотрела на него и ожидала дальнейших распоряжений.

– И еще одно. Я не хочу, чтобы вы занимались какой бы то ни было работой. Отдыхайте, гуляйте, дышите воздухом.

Джоанне показалось, что она ослышалась.

– Ничего не делать? Совсем? Но почему, скажите, ради бога?

Он нахмурился, увидев непонимающее выражение ее лица. Ему было совершенно очевидно, почему ей надо отдыхать, однако если хочет услышать его доводы, пожалуйста.

– Потому что вам нужно оправиться.

– От чего?

– От долгого путешествия сюда.

– Но я уже в порядке, милорд: проспала полдня, так что теперь чувствую себя отдохнувшей.

Он повернулся, намереваясь уйти, но она окликнула его:

– Габриель!

– Я просил вас не называть меня так.

– Этой ночью вы ничего не имели против, – напомнила ему Джоанна.

– Да? Когда же это?

Она вспыхнула:

– Когда мы… целовались.

– Ну, это совсем другое дело!

– Что именно? То, что вы целовали меня, или то, что потребовали назвать вас по имени?

Он не ответил.

– Габриель – прекрасное имя.

– Я все сказал по этому поводу!

Она не знала, что делать с его упрямством, но сейчас спорить с ним не собиралась. Он уже прикоснулся к щеколде двери, как вдруг услышал:

– Могу ли я сегодня участвовать в облаве?

– Я только что высказал вам свои желания. Не заставляйте меня повторяться.

– Но ведь это лишено всякого смысла, милорд.

Он обернулся и возвратился назад, к постели, хотя и был явно раздражен.

Он вовсе не хотел ее запугать! Она это поняла и улыбнулась. К тому же она прямо высказала ему свое мнение, и это было таким приятным разнообразием за долгое, долгое время. Ей стало так легко.

– Я уже объяснила, что вполне оправилась.

Он сжал рукой ее подбородок и приподнял голову, заставив смотреть прямо ему в глаза, а заметив, что она сильно не в духе, чуть не улыбнулся.

– Есть и другая причина.

Она мягко отвела его руку – трудно было сидеть с запрокинутой головой.

– И что же это, милорд?

– Вы очень слабы.

Она покачала головой:

– Вы уже высказывали это соображение сегодня ночью, мой супруг. Но это не было правдой тогда, не стало и теперь."

"– Вы еще очень слабы, Джоанна, – гнул он свое, не обратив внимания на ее протест.