Хранимая благодать

Воздух в комнате стал холоднее, голые ноги совершенно замерзли, и она поспешила под одеяло, пока не превратилась в ледышку.

Тепло тела мужа неудержимо влекло ее прижаться к нему, и, чтобы случайно не прикоснуться, она легла к нему спиной.

Прошло немало времени, прежде чем Джоанна наконец-то расслабилась. Жар его тела согревал ей спину, и это было удивительно приятно. Она придвинулась к нему чуть-чуть, слегка прикоснувшись бедрами, а спустя несколько минут уснула.

Габриель решил, что достигнет высокого положения на небесах, невзирая на множество прежних смертных грехов, и все из-за той сдержанности, которую проявил сегодняшней ночью по отношению к своей жене. Искушение было таким сильным, что его прошиб холодный пот. Сидение на горячих угольях было бы не столь мучительным, как это ожидание. Он полагал, что может вынести любую физическую боль, но лежать вот так подле нее было сплошным дьявольским соблазном. К тому же она сама вела себя не лучшим образом, прижимаясь задом к его паху. Это была самая сладостная пытка из всех, какие он когда-либо испытывал, и он до боли сжимал зубы, чтобы не поддаться соблазну.

Огонь в очаге едва теплился, и время успело перевалить за полночь, когда он решил, что выждал вполне достаточный срок, положил руку ей на талию и склонился, прижавшись губами к шее. Джоанна вздрогнула и проснулась, оцепенела на минуту-другую, а потом положила ладонь поверх его руки, покоившейся чуть ниже груди, и попыталась убрать, но он не позволил. Она еще не вполне проснулась, и влажные поцелуи, которыми он осыпал ее шею, заставляли ее дрожать, но уже не от холода, а от жара. Это было слишком приятно, чтобы тревожиться, но она все же переплела его пальцы своими и удержала руку."

"Габриель понял, каков ее план, но это его не остановило. Он ласкал губами и языком мочки и извилины ее ушей, мягко высвобождая тем временем свою руку из ее ладони и медленно подбираясь пальцами снизу к ее полной упругой груди.

Странно, но его прикосновения были ей приятны. Она хотела отодвинуться от него, но вместо этого еще теснее прижалась, а когда почувствовала жесткое прикосновение мужской плоти, ее охватила паническая дрожь. Джоанна повернулась к нему, намереваясь потребовать, чтобы сдержал свое слово. Ведь он обещал, что не тронет ее нынешней ночью! Наверное, просто забыл…

– Вы же обещали, что не тронете меня сегодня.

Он поцеловал ее в лоб:

– Я помню.

– Тогда…

Он поцеловал ее в переносицу, и Джоанна почувствовала, что она вся совершенно окутана исходящим от него жаром. Он приковал ее к ложу своим телом, покрывал практически всю с головы до ног. Его тяжелые бедра покоились на ее бедрах, а мужская плоть прижалась к мягким завиткам, защищавшим сердцевину ее женственности.