Храни её

Досада на ее ошибки во французском, на мелкотравчатые мечты, на ту социальную среду, в которой продолжало существовать мое тело и от которой все дальше уходил настоящий Мимо. Виола необоримо утягивала меня в свой мир, к своей страстной жизни, где до звезд можно было почти достать рукой.

Однажды вечером я вернулся с кладбища, где Виола полежала в семейном склепе, надеясь так увеличить шансы общения с умершими, и увидел в окне ее спальни красный огонек. Но ведь мы только что расстались. Я немедленно вышел из дома и обнаружил в нашем дупле конверт, перевязанный зеленой лентой. Веленевая бумага с изысканным орнаментом, мое имя написано зелеными чернилами. Внутри только несколько слов: «Завтра в полдень у Дуба висельников».

Днем я видел Виолу только в воскресенье, а завтра — четверг. Я не спал всю ночь и вышел задолго до срока. И очень удачно, потому что по пути мне повстречался дон Ансельмо, который возвращался в церковь, благословив новую апельсиновую плантацию Орсини.

— А, Микеланджело, я как раз хотел с тобой поговорить. Кажется, твой дядя так и не вернулся из Генуи.

— Нет, падре.

— У тебя талант, ты знаешь. Необычный талант.

Я кусал губы, боясь опоздать.

— Спасибо.

— Что ты намерен делать? Работа у Альберто — пустая трата времени.

— Я не знаю. Мне здесь хорошо.

Дон Ансельмо улыбнулся, затем огляделся по сторонам.

— Да, полагаю, что здесь воистину хорошо. Всевышний уготовил место для каждого, не правда ли? И если твое место здесь, мне ли полагать иное?"

"К счастью, дон Ансельмо вместе со своими метафизическими раздумьями отправился в сторону деревни, а я нырнул в лес. Но направился не к западу, в сторону кладбища, а восточнее. Я прошел вдоль дальних полей Орсини, ближайших к деревне, где земля была самой скудной, затем двинулся по тропе, ведущей в лес. Дуб висельников отмечал пересечение двух больших троп и обычно служил отправной точкой для охотничьей облавы. Его длинные прямые ветви на нужной высоте действительно идеально подходили для повешения, хотя, на памяти жителей деревни, никто их для этого не использовал. Я явился на час раньше, привалился к стволу и открыл глаза через час, когда Виола коснулась моего плеча. Она смотрела на меня с ухмылкой и показывала на струйку слюны, текущую из моего открытого рта.

— Совершенно отталкивающее зрелище, — заметила она.

— Не строй из себя маркизу. Я уверен, ты сама храпишь по ночам. Ты никогда не найдешь мужа или того, кто согласится с тобой спать.

— И отлично, потому что я не ищу ни того, ни другого. Твое плохое настроение прошло? У меня есть для тебя подарок.

— Подарок? Мне?

Она нырнула прямо в лес, как и всегда, не заботясь о дорожках. Деревья, должно быть, как-то условились друг с другом, потому что позволили мне следовать за ней.