Храмовый раб

Но вскоре и они погибли или сдались в плен.

По полю битвы ходили группы по два писца из канцелярии царя. Они вели учет убитых врагов, чтобы увековечить великую победу. Учет велся по головам, причем в прямом смысле. Головы под счет выкладывали в кучи, а писцы старательно заносили их количество в документы.

Изредка они переговаривались между собой и с сопровождающими их солдатами.

— Тридцать две кучи по сто голов.

— Тут девяносто две, несите еще.

— Этот ранен, с ним что делать?

— Идти может? — задал писец встречный вопрос.

— Эй, ты идти можешь? — спросил воин, пнув лежащего ногой. Раненый отрицательно покачал головой.

— Не может.

— Дорезать и голову в кучу. Мы так до утра возиться будем.

Писцы работали по парам, фиксируя все на двух языках. Один писал клинописью на глиняной табличке, второй — на арамейском, используя папирус. Империя тогда уже была двуязычной, а великий царь любил порядок во всем.

Волны панически бегущих воинов прибежали к Вавилону, который в ужасе стал ждать войско великого царя Синаххериба. Лучшие люди города проявили благоразумие, собрав выкуп за свою жизнь и неприкосновенность имущества. Город никто оборонять не стал, тем более что и сам царь Мардук-апла-иддин бежал так быстро, что остановился только в Эламе, где его приютил давний соратник, царь Шутрук-Наххунте, второй этим именем, ну дальше вы поняли.

Войдя в Вавилон, Синаххериб снова не стал облекаться царским достоинством и отдал титул какой-то невзрачной личности, живущей у него при дворе. Как он сам выразился- «последнему псу из моего дворца». Богатые районы, заплатившие выкуп, царь не тронул, а тех, кто победнее, ограбили догола. В Ассирию ушли караваны с рабами, коих было, согласно скрупулезным записям его бухгалтерии, двести восемь тысяч человек. Потом, на обломках дворца Ниневии, археологи нашли стелу с надписью:"

"«В первом моём походе я в окрестностях Киша нанёс поражение Мардук-апла-Иддину, царю Кардуниаша, вместе с воинами Элама, приспешника его. Посреди этого сражения он покинул свой лагерь, умчался один и спас свою жизнь. Колесницы, коней, повозки, мулов, всё, что в разгаре битвы он бросил, захватили руки мои. В его дворец, что посреди Вавилона, с ликованием я вошёл. Я отворил его сокровищницу, золото, серебро, золотую и серебряную утварь, драгоценные камни, всё, что только было, добро и имущество бессчётное — тяжёлую кладь, его дворцовых женщин, вельмож, придворных, певцов, певиц, всех ремесленников — всё, принадлежащее к обиходу его дворца, я повелел вынести и забрал как добычу».

Вот так закончилась грандиозная битва при Кише, которая еще на десятилетия должна была привести к покорности Вавилон и земли «черноголовых». Но не привела.