Храмовый раб

Не обращая внимания на шум в городе, ассирийцы выставили охранение и начали копать ров, обустраивая лагерь.

— Их больше раза в три, — сказал хмуро Ахемен. Посмотри, часть войск уходит, не останавливаясь. Они будут бить нас по частям.

К стенам направился богато одетый всадник с роскошной бородой на жеребце стоимостью в талант серебра. Ахемен завистливо посмотрел на него и сказал:

— Вот бы в бою к нему подобраться. Такой конь мне бы пригодился.

Макс, который стоял рядом, резонно возразил:

— Нам бы выбраться отсюда живыми.

Всадник, размахивая пучком веток, подскакал к стене и заорал:

— Зовите главного!

Нергал-Нацир вышел на стену и сказал:

— Я тут. Говори.

— Царь Синаххериб, царь великий, царь могучий, царь множеств, царь Ассирии, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырех стран света, вещает моими устами свою волю. Вам надлежит сдать оружие и выйти, склонив головы, как бунтовщикам. И тогда великий царь явит свою милость. Если вы не сдадитесь, то город будет взят, а все живущие в нем будут убиты или станут рабами. К вечеру я приеду за ответом.

— Ответ будет сейчас, — закричал Нергал-Нацир. — Мы будем сражаться.

— Ты сказал, и ты услышан. — Всадник развернулся и поскакал к лагерю.

Примерно через час перед стенами вывели десяток понурых пленных-вавилонян и повалили их на землю. Вышедшие из лагеря палачи с толстыми жердями на плечах стали рядом и дали отрывистую команду. Пленников развернули и подогнули им ноги. Палачи приставили заостренный край кола к заднему проходу и несколькими ударами больших деревянных молотков вогнали их в тело. Дикие крики казнимых доносились до города. Палачи набили на жерди поперечные планки и по их команде колья были подняты веревками и установлены в выкопанные ямы. Несчастные под собственным весом опустились на кольях до поперечин и начали корчиться в муках. Крики постепенно превратились в вой и хрипы. Палачи были мастерами. Колья не порвали внутренние органы, а раздвинули их. А посему умирать беднягам предстояло несколько дней. Макса от такого зрелища вырвало прямо со стены.

Давешний всадник снова подскакал к стене и прокричал:

— Так будет и с вами. Убейте своего начальника и выходите. Великий царь явит свою милость.

В ответ полетела стрела и воткнулась перед копытами коня. Ассириец гикнул и поскакал в лагерь.

— Знаем мы милость царя. На рудниках сгнием, или кожу сдерут заживо. Слыхали уже…

Неделя прошла спокойно, но как-то рано утром снова началась беготня и крики.

— Приступ! По местам!

Воины побежали на свои участки, а мирные жители скрылись в домах или под стенами, понимая, что именно там не достанут камни и стрелы. Со стороны лагеря ассирийцев вышли щитоносцы.