Храмовый раб

Благородный Темпти-Шилхак, глаза и голос великого царя, начинает свой суд. Житель города Римуш обвиняется в воровстве вверенного ему зерна у храма великого бога Иншушинака. Приведите обвиняемого.

На площадь привели Римуша со связанными сзади руками. Голова и могучие плечи были опущены. Сзади шли стражники с копьями. Римуша подвели к возвышению и поставили на колени.

— Ты знаешь, в чем тебя обвиняют? — спросил Темпти-Шилхак.

— Да, господин.

— Что можешь сказать об этом?

— Я невиновен, господин.

— Ты готов поклясться?

— Да, господин. Клянусь Великой Матерью, великими богами Хумпаном и Иншушинаком.

Площадь зашумела. По местным понятиям, после таких слов обвиняемый мог встать и идти в ближайший кабак, обмывая освобождение. Великие боги в противном случае должны были испепелить святотатца на месте. Но солнышко на небе сияло, как ни в чем не бывало, а обвиняемый был здоровее некуда.

— Пусть выступит представитель храма великого бога Иншушинака.

Перед возвышением встал эну Хутран.

— Великий и благородный судья, в храме стало пропадать зерно, и я решил проверить это. Я сам принял на воротах партию ячменя, пересчитал ее, но на склад поступило на два мешка меньше. После этого склад был пересчитан, проверены записи и был выявлен излишек пятнадцать мешков.

— Я ошибся, великий судья, — закричал Римуш.

Стражник ударил его палкой.

— Говорить будешь, когда тебя спросят.

— Так в чем храм обвиняет этого человека, если ничего не пропало? — спросил судья.

— Он накапливал излишки и продавал их, — сказал эну Хутран.

— Вам есть, чем доказать свои слова?

— Я прошу позвать старшину крестьян хозяйства храма, о великий и благородный судья.

— Пусть придет.

Перед судом стал невысокий пожилой мужчина в коричневой тунике.

— Назови свое имя.

— Набишту, — великий господин, склонился крестьянин.

— Что ты можешь пояснить по этому вопросу?

— Великий и благородный судья! Я руковожу общиной, которая обрабатывает земли, принадлежащие храму великого Иншушинака. Мы чтим богов, поэтому содержим в полном порядке наши каналы, и за это боги благословляют нас хорошим урожаем. Мы отдаем положенную долю храму и пользуемся уважением, как честные люди. Но в прошлом году умер уважаемый всеми хранитель зерна, и на его место встало это порождение осла и шакала. С каждой партии у нас стало не хватать то одного, то двух мешков. И нам приходилось привозить из своих запасов. А ведь у нас дети, великий господин. Один мешок-это неделя жизни для целой семьи. В этот день мы заехали в ворота, и наш обоз был пересчитан прямо у въезда, чего раньше не бывало. Пересчитал какой-то раб, который сделал это на диво быстро. Господин жрец не поверил ему и пересчитал за ним. Все оказалось верно. Семьдесят два мешка ячменя.