Храмовый раб

Получилось весело. Тананну, понимая, что после такого он умрет самой жуткой смертью, которая придет в голову великому царю, предпочел погибнуть в бою, что не добавило войску боеспособности. Поскольку обоз персы захватили, дальнейшее движение голодного войска по собственной территории стало напоминать налет саранчи. Крестьяне взвыли.

— Ну что теперь говорит тебе бог, брат Заратуштра?

— Великий бог говорит, что нам надо спешить к Аншану без остановок, чтобы опередить новости о нас.

Глава двадцать восьмая,

И снова здравствуйте!"

"Со скоростью молнии армия персов оказалась под стенами Аншана, повергнув в ужас население огромного города и его власти в особенности. Войско разбило лагерь, перекрыв укреплениями все четверо ворот. Воины отдыхали после стремительного перехода и ждали обозы, нагруженные осадными машинами, которые были разобраны на части. Ни в какие переговоры персы не вступали, никаких предложений не делали, а просто стояли, в то время как огромный город лихорадочно готовился к обороне. Войска внутри было около пяти тысяч, да плюс горожане. Шанс отбиться был, и немалый. Стены города были высоки, зерна много, а всяких голодранцев готовились просто выгнать из города.

И вот, через неделю после начала осады подошел обоз, влекомый медлительными быками. С телег начали снимать деревянные детали, которые на глазах изумленных горожан стали превращаться со странную конструкцию, похожую на огромные качели, поставленные на десятиметровую подставку. Горожане спорили до хрипоты, пытаясь угадать назначение странного сооружения. Одни из них говорили, что это виселица, другие, что это гигантский амулет, славящий их странного бога.

И вот, наконец, требушет (а это был именно он) был собран. На телегах подвозили камни, каждый весом около таланта и складывали их в большие кучи рядом. Эти странные действия вызвали еще больше вопросов у горожан, которые развлекались на стенах, показывая персам обнаженные причинные места. Те не обращали на них никакого внимания.

И вот началась суета. Перед требушетом выстроилось пять тысяч воинов, установивших перед собой баррикады и деревянные щиты, сделанные из дверей домов городского предместья. Раздалась команда, три десятка воинов натянули канаты, запрокинули длинный конец к земле и закрепили камень в кожаной ловушке.

К первым рядам воинов вышел десяток барабанщиков, бивших в огромные литавры в ритме 125 ударов в минуту, и отряд трубачей. Макс не удержался и конфисковал храмовый оркестр, приспособив его для военных нужд. Музыканты были разодеты в нелепые разноцветные тряпки. На головах были надеты самые роскошные тюрбаны, которые нашли в городах по дороге, а во все стороны торчали перья. Ритм заводил воинов, которые каждую минуту по звуку трубы орали «Парс!».