Храм мотыльков

В больнице сегодня было шумно и суетливо, как на городском вокзале. Никто из здешнего персонала не проявил к доктору Брауну особого интереса, желания с ним дружить или хотя бы даже завести разговор. Фредерику казалась, что это доктор Стенли подговорил весь свой персонал, с которым он проработал много лет, устроить ему, доктору Брауну, бойкот. Ведь причина для этого действительно была серьезная, у главного врача этой больницы, ставшего для многих молодых психиатров примером и даже вторым отцом, хотели украсть кабинет и кресло. Хотели сломать, выбросить на улицу и сказать человеку без имени: «Входи, мы найдем для тебя место».

Кстати говоря, и сам виновник торжества появился в поле зрения доктора Брауна, когда тот неспешно подходил к палате миссис Норис.

– Доброе утро, доктор Браун.

– Доброе утро, доктор Стенли. Чем обязан?

– Как дела с пациентом из тридцать шестой палаты? Узнали что-нибудь интересное о нем?

– Как вам сказать. У меня есть догадки, но чтобы их подтвердить и поставить этому человеку диагноз, я должен провести с ним еще несколько сеансов. У меня ведь есть время?

– Время есть. Но я вижу, что ваши сеансы не дают никаких плодов. И пока, если смотреть правде в глаза, доктор Браун, ваше присутствие в этой больнице совершенно бесполезно.

Я искренне надеюсь, что в скором времени что-то изме…

– Он потерял свою семью. И утверждает, что не владеет гипнозом, а я пока никак не могу понять, зачем вы надели ему повязку на глаза и оставили в таком положении?

– При каких обстоятельствах ваш пациент потерял семью, вы выяснили?

– Обстоятельства не имеют никакого значения, доктор Стенли.

Старший товарищ посмотрел как-то неодобрительно на Фредерика.

– Это еще почему?

– Важно не то, как погибла семья, а важно, испытывает ли он чувство вины по этому поводу. Или я не прав?

Доктор Стенли поправил очки на переносице и одобрительно кивнул своей яйцеподобной головой.

– Вы совершенно правы. Вам удалось это выяснить?

– Да, он испытывает чувство вины.

– Хорошо, хорошо, это уже что-то. Он наотрез отказывается со мной разговаривать, этот ваш… А в последний раз он вообще заявил, что ему восемьдесят лет.

Нет времени копаться в его голове, но я…

– У него явное раздвоение личности.

– Вы готовы уже поставить диагноз, доктор Браун?

– Пока нет, но в скором времени.

– Работайте, доктор, работайте. Я очень расстраиваюсь, что в моей больнице лежит непонятно кто. Я люблю, когда всему есть свое название.

И да, кстати, доктор Браун, вы ведь сейчас направляетесь в палату миссис Норис? Верно я понимаю?

– Да, а в чем дело?

– Я вам запрещаю впредь посещать ее.

Фредерик сначала сильно нахмурил брови, затем выдохнул и улыбнулся.

– Почему?

– Потому что это не ваш пациент.