Десятый храм

Повернувшись, я увидел на соседней улице Бальмонте, вовсю размахивающего каким-то стеклянным сосудом, заткнутым пробкой. Прохожие опасливо обходили его, прижимаясь к стене.

— Блин, твой художник что, свихнулся? — удивленно спросил меня Галатиан, — вот же бедолага! А я и не знал, что НПС тоже могут свихнуться! Вот же и правда, «Эгида» до краёв наполнена реализмом!

— Да не, он в полном порядке, это я виноват! — вздохнул я, тоже потрясенный зрелищем, но уже сообразив, в чем дело, — рассказал ему недавно сдуру историю про то, как говно в банку закатали и продали за большую сумму.

— А, ту историю! — сказал Галатиан, продемонстрировав свою продвинутость в земной истории искусства. Впрочем, чего еще ожидать от человека, который, попав в «Эгиду» сразу же сосредоточился на крафте, а не на лихих приключениях!

— Пятнадцать ресниц и двадцать волосинок с головы известного художника, все в одном пакетике, еще час, и только час, всего за пятьсот золотых монет! — закричал в этот момент Бальмонте, снова напугав окружающих.

— Ну, что ни делается, все к лучшему! — оптимистично сказал Галатиан, — сейчас он себе репутацию полностью испортит, и ты один ему будешь заказы делать. Можешь и цену меньшую предлагать. Экономия!

— Цинично звучит, но, похоже, что так и будет! — кивнул я, — слава богу, тут не Земля, чтобы такую гадость кто-нибудь купил даже за медяк!"

"— Свежая рвота известного художника! Две банки со скидкой за покупку оптом! Всего шестьсот золотых монет! — снова заорал Бальмонте, и в этот раз мы с Галатианом сразу отвернулись, чтобы ни в коем случае не увидеть новый артефакт даже издалека.

— Забудь, что я сказал, его сейчас стражники в тюрягу оттащат за оскорбление общественной нравственности! — сказал Галатиан, — и там и забудут лет этак на десять!

— Ты прав, надо переговорить с начальником стражи, чтобы он своим ребятам сказал его не трогать! — согласился я, — хорошо, что тут дурки нету.

— Кстати, а что он свой помет на продажу не гонит? — спросил меня задумчиво Галатиан.

— Ты что, у него же есть самоуважение! — ответил я, — я же ему рассказал, что это уже делали, а он хочет быть самобытным творцом, а не каким-то жалким подражателем!

Мы оба заржали, как кони.

Вернулись все же в таверну — вопли пытающегося расторговаться Бальмонте раздражали. А минут через десять с разведки возвратились и Фандор со старым рудокопом. В этот раз его все удовлетворило, и работа закипела. Разбить рудокопов и охранников на три партии, по численности руководствуясь указаниями Ригельса, прикинувшего размеры рудников и ситуацию с безопасностью в окрестностях, приобрести необходимые припасы и снаряжение — беготня заняла пару часов, такое количество НПС мы еще никуда никогда с важной миссией не отправляли.