Хозяюшка Покровской крепости

Когда видишь и вкушаешь зимой результат своего труда, то как-то становится понятно ради чего всё лето горбатился. Многие поменяли своё мнение и не зазорно стало слушаться малую девчонку, что жила при крепости милостью коменданта.

За две недели с посадками полностью управились.

Человек от генерал-губернатора прибыл под конец нашей посевной. Немного удивился, что мы так рано затеяли работу, но возмущаться или что-то требовать не стал. Обошёлся вопросами и просьбами показать то, что осталось из посевного материала.

Коренастый мужчина с жиденькой бородкой и внимательным взглядом почти чёрных глаз не вызывал у меня отторжения. Одет просто без изысков, но сапоги имел добротные из хорошей кожи. Вопросы задавал по существу, поэтому было понятно, что с землёй дело имеет.

- Мария, ты шибко всё не выкладывай Лаврову, - перехватил меня почти на выходе из крепости Макар Лукич. - Он то всё вынюхивает и выспрашивает, а чего на уме не понятно. Может пакость какую задумал?

- Вроде ничего такого за ним не заметила, - удивилась подозрительности писаря. - Вопросы только про огород задавал.

Уже позднее выяснилось, что больше всего засланного «казачка» интересовал вопрос откуда к нам попали непонятные заморские семена. Каким образом мы их используем? Какой прок и выгоду с этого может получить губерния?"

"Как только это дошло до коменданта, так сразу этого любопытствующего выпроводили восвояси. Подробности мне не известны, но пару дней Иван Фёдорович ходил смурной. Меня дела командного состава особо не касались, поэтому все тревоги выкинула из головы.

Афанасьев организовал мыловарню прямо за конюшней на территории крепости. Теперь под его руководством периодически пополнялись запасы хозяйственного мыла и глицерина. Не знаю, где лекарь раздобыл пару огромных чанов объёмом не меньше сотни литров. Выглядели они массивно на низенькой печи и подходить к ним я опасалась.

Комендант для этого дела приставил пару толковых солдат из бывалых вояк, которые были освобождены на время от разъездов и рейдов. Они же самостоятельно обеспечивали себя топливом для работы. Запасы золы постепенно скудели и к осени были все истрачены.

Михаил Парамонович начал изготавливать новые мази на основе глицерина. Растворял в нём йодный камень и бром. Варил сиропы и делал какие-то настойки. Занимал полностью весь стол своими склянками пока я хозяйничала на огороде и прибирался только поздно вечером при моём возвращении. При этом вид имел довольный и даже немного придурковатый. Постоянно делал записи, описывая свою работу и эксперименты.

- Это настоящий прорыв, Марья, - выдавал возбужденно. - Ты даже себе представить этого не можешь.