Хозяйственная история графини Ретель-Бор

Прошу вас, будьте добры, составьте нам компанию, не побрезгуйте вкусить простую, но очень полезную для тела и души пищу.

Градоправитель поджал толстые губы, помялся немного, но сел напротив меня.

Итак, начинается игра.

Глава 22

* * *Изабель Ретель-Бор

Ужин проходит в тишине, не считая звона столовых приборов, мерное чавканье и прихлёбывание.

Градоправитель ест мало, хотя при его-то размерах уверена, мужчина уплетает целые блюда чуть ли не за раз. Но я знаю причину его скромности. Пища-то не барская, а холопская. Но не смеет барон возмущаться и выказывать своё недовольство. Не тот уровень.

А вот священнослужитель ест с удовольствием и аппетитом. Интересный кадр. Если по поводу барона мне всё ясно и понятно, то этот человек может оказаться волком в шкуре безобидной овцы. С ним нужно быть более осторожной.

Истории про святую инквизицию так и приходят мне на ум.

Чур меня!

Ужин завершён, и мы перемещаемся в кабинет.

Керуш, Эрдан и Агнесс рядом со мной. Агнесс и Керуш заняли места на скамье. Я сажусь в хозяйское кресло и показываю рукой на два удобных кресла для гостей. Антоний опускается изящно и хитро улыбается, глядя на меня."

"Барон же плюхается в кресло и чуть-чуть не помещается. Его телеса смешно нависают над подлокотниками, но увы, другого я предложить не могу. Только если он займёт место на деревянной и неудобной скамье, но нет, вон немного задом покрутил и умостился. Интересно, а выбираться как будет? Или как Винни-Пуха придётся тянуть за лапы, точнее руки?

Но это уже его проблемы. Если вместе с креслом уйдёт, то получит счёт за сей предмет. Всё-таки обитель — это не баронские хоромы.

Эрдан остаётся стоять у меня за спиной.

Итак, фигуры расставлены, можно приступать.

Я молчу. Предлагаю начать гостям. Как-никак, они первые начали, вот пусть и держат слово.

В камине трещит и гудит огонь. От сквозняка танцует пламя в факелах, отбрасывая причудливые тени.

Первым говорит священнослужитель.

— Графиня Ретель-Бор, не ожидал увидеть в вас столь юную, хрупкую, но бесстрашную особу. Ваш поступок характеризует вас либо как смелую женщину, либо… как не очень дальновидную особу.

Между строк так и слышу: ты либо храбрая, но дура, либо просто дура.

Коротко улыбаюсь старику и отвечаю:

— Разве помощь в трудный час ближнему своему, которую мы можем оказать и которая в наших силах и возможностях — это дурной поступок, Ваше Высокопреосвященство?

Антоний широко улыбается, польщённый моим обращением к нему. Изабель была весьма набожной, и я прекрасно знаю, как и к кому следует обращаться из духовных лиц.

Антоний ещё не дорос до Высокопреосвященства.

— Просто Преосвященство, дитя, — поправляет он меня, но мягко и беззлобно.

— Думаю, вы скоро достигните своей высоты, — улыбаюсь чуть шире.