Две хозяйки одного замка

Очередной летний день близился к своему завершению. На смену зною пришла вечерняя прохлада, а вместе с ней, двор наводнили и тучи комаров. Однако такие мелкие неудобства жизни ничуть не смущали крестьянских детей, которые, насидевшись в жарком классе и хорошо поработав на прополке аптекарского огорода, теперь хотели играть.

Игру, к слову, подсказала та же, обожаемая всеми госпожа. Ещё ранней весной."

"И теперь со двора неслось задорное:

— Цепи кованные, мы закованные! Раскуйте нас!

— Кем из нас?

Разрозненные выкрики переходили в звонкий визг, за которым следовали взрывы смеха. Очередное звено попадало в ловушку сцепленных рук и присказка начиналась заново.

Кэрин иногда отрывалась от книги и поглядывала на учеников сквозь чуть приоткрытое окно. Случись такая игра в школе при монастыре, следовало бы спуститься и прекратить всякое веселье.

Дети не должны привлекать к себе внимание. Не должны шуметь.

Но здесь, вдали от монастырских порядков и сурового взора сестры-настоятельницы, царили совсем другие нравы. И девушка могла признаться себе, что ей нравится чужая радость, нравятся живость и эмоции, которых она сама была лишена.

Кэрин знала, что когда придет время возвращаться обратно в монастырь, ей будет по-настоящему грустно. Впрочем, стоит ли думать об этом сейчас?

Склонившись над книгой, она перевернула очередной лист. «Сказание о самой длинной пустынной ночи» читалось трудно. Гораздо труднее всех предыдущих книг. И дело было вовсе не в выцветших строках и помятых страницах.

Само содержание вызывало довольно противоречивые чувства. Кэрин привыкла к пространным рассуждениям и фактам, а пустынные сказки явно были выдумкой от первого до последнего слова. Да еще и отличались просто чудовищной фривольностью.

Чего стоила история о предприимчивом разбойнике, который сумел выманить у древнего духа летающий ковер. А потом, с его помощью, похитил сразу трех принцесс. И вовсе не ради выкупа. Принцесс он сделал своими женами, а три их королевства объединил в одно. Свое. Только вот его название естественно не приводилось.

Кэрин неоднократно убирала книгу в сундук, с твердым решением — никогда больше ее не открывать. А еще лучше — избавиться при случае. Едва ли сестра настоятельница одобрила бы такое чтение.

Но проходил день, и любопытство брало верх. Ведь кроме упоминаний низменных чувств, в историях встречались и фантастические звери. Приключения. Невообразимые миры, населенные духами и великанами. Такого в жизни просто не могло быть.

И эта новизна цепляла, вызывая желание открыть книгу вновь. Правда интуиция подсказывала, что в монастыре такие истории посчитали бы дурными, но девушка и не собиралась никому о них говорить. Как и преподносить книгу монастырской библиотеке.