Хозяйка замка Эдвенч

А барон, между тем, совершенно будничным голосом продолжал:

– Даже если вы скажете мне «нет» и решите уехать домой во Франкию, вам не нужен хвост сплетен и домыслов, пятна на имени и прочее…

Почти грубо я продолжала допытываться:

– Почему? Вам-то что за забота, лорд Хоггер?!

И так же буднично и скучно он объяснил мне:

– Потому, что я люблю вас, Элиз. Мне невыносима мысль, что вашей жизни будет угрожать какая-то нелепая грязь…

У меня тряслись колени, но я, медленно встав со стула и опершись о стол, нависла над сидящим бароном и спросила:

– А если бы слова маркиза подтвердились? Если бы дядя не узнал меня?

Генри глянул на меня с какой-то странной улыбкой и ответил:

– Он узнал бы вас при любом раскладе.

Я только глаза вытаращила, не понимая, что именно он хочет сказать. Барон посмотрел на меня, хмыкнул и тихо пояснил:

– Элиз, я не вчера на свет родился. Еще до ужина ваш дядя видел вас и подтвердил мне лично, что вы и есть пропавшая Элиза де Бошон."

"Мне нужно было прояснить все до последнего пункта, и я уперто продолжала выспрашивать:

-- А если бы…

– За те деньги, которые я готов был заплатить ему, ваш дядя подтвердил бы даже, что вы королева Франкии, – чуть раздраженно пояснил барон. – Элиз, я проработал начальником охраны много лет. Там был огромный дворец, почти сотня подчиненных и бесконечные интриги вокруг марджара. Интриги, в которых мне вольно или невольно приходилось разбираться. Я ничего не оставляю на волю случая. Мне наплевать, являетесь вы высокородной или нет, но я старался предусмотреть все, что только возможно. Я справился. Хорошо, что эти сложности не понадобились…

Я потрясенно молчала, не зная, что и сказать. А Генри продолжал:

– Я не так уж молод, Элиз, – тут я чуть не фыркнула. Барону едва перевалило за тридцать. Хотя, конечно, такая жизнь, как здесь, накладывает отпечаток. Взрослеют в этом мире рано. – Мне все равно, какие именно маски носят окружающие меня люди. Я стараюсь смотреть не на титул. Да, я могу ошибаться, как и все. Я долго отворачивался от очевидного и не хотел признавать, что Стортон… – тут он сглотнул и не стал продолжать мысль.

Помолчали, а потом он снова заговорил:

– Зависть, Элиз, часто губит людей… В вас я никогда не замечал этой дряни. Вы молоды, умны и красивы, вы прекрасно воспитаны и много знаете… -- он чуть раздраженно махнул рукой, как будто ему было досадно перечислять все это, и тихо добавил: -- Я хочу, чтобы вы были счастливы, Элиз.

– Даже если я…

– Даже если ты скажешь мне «нет», -- мрачно подтвердил барон.

То, что я сейчас испытывала, очень сложно описать словами…

Десятки мыслей и ощущений кружили голову. Поражала и его предусмотрительность и умение интриговать и какая-то безусловная преданность.