Хозяйка заброшенного поместья

— Не хватало еще, чтобы вы пневмо… воспаление легких заработали!

— Как будто вам не все равно, — повторил он мои слова.

— Не хочу, чтобы ваша преждевременная кончина осталась на моей совести. — Взяв за рукав, я потянула Виктора к двери, но он не шелохнулся.

— Можно подумать, она ее отяготит.

Кто кого? Его смерть — мою совесть, сообразила я в следующий миг, а он добавил:

— Еще и наследство получите.

Я скрипнула зубами. Вот только что нормальным человеком был, попала шлея под хвост!

— Засуньте себе свое наследство… — прошипела я.

— Не поместится. — Он ухмыльнулся. — Разрешите откланяться.

— Не разрешаю, — процедила я. — Пойдемте в дом, если не хотите, чтобы я побежала за пистолетами.

— Зачем?

Кажется, ход моей мысли сбил его с толку.

— Угрожать вам, требуя немедленно идти мыться и греться.

Дрожать он не дрожал, но румянец с лица сошел, и тоже наверняка за воротник натекло.

Пару секунд мы мерились взглядами, потом он рассмеялся.

— Перестаньте, — уже мягче сказала я. — Если я вас сейчас обидела, то прошу прощения. Как и за то, что из-за меня вы промокли. Пойдемте, должна же я исправить свою неловкость.

Мне показалось, Виктор удивился. Очень удивился, будто я, не знаю, по-турецки с ним заговорила. Но он ничего не сказал, просто пошел за мной в дом.

Я выпрыгнула из валенок — повезло, они каким-то чудом остались сухими, — влезла в атласные тапочки.

— Вытирайте ноги.

Я указала ему на тряпку у порога. Надо бы хоть коврик связать.

— Что за новые штучки? — снова ощетинился Виктор.

— У Марьи только одна рука, а Дуне хватает возни с Петром и другой работы и без того, чтобы вытирать грязные следы с пола, — пояснила я.

— Дуня? Это та девушка со двора? — Он все же начал елозить сапогами о тряпку.

— Да, поденщица.

— В таком случае зачем вы сами полезли на дерево?

— Мне так захотелось, — пожала плечами я.

Мы вышли из сеней в галерею, навстречу уже спешила Марья. Поклонилась Виктору и тут же, кажется, забыла о нем.

— Что стряслось, касаточка?!

— Потом, — отмахнулась я. — Проводи Виктора Александровича в мою спальню…

Брови пока еще мужа взлетели на лоб, и я поспешила добавить:

— Не обольщайтесь, просто она протоплена, а гостевая нет.

Он хмыкнул:

— Как будто вы давали мне поводы обольщаться.

Та-а-ак. Неужели он настолько плох в постели? Или Настенька — полная дура?

Я поспешно прогнала эту мысль, пока румянец, согревший щеки, не выдал ее.

— Пойдемте, Виктор Александрович, — пришла мне на помощь нянька. — Я сейчас переодеться принесу. Эк вас обоих угораздило…

Почему-то мне показалось, что говорит она вовсе не о бордоской жидкости.

23.2

— И давайте сюда вашу куртку. — Я протянула руку. — Надо отчистить, пока не просохла и не прокрасилась намертво. Остальное заберу, как переоденетесь, отдам в стирку.