Хозяйка заброшенного поместья

Зачем же шила, если не надевать?

Впрочем, какая мне разница, чужая душа потемки. Я привела себя в порядок, приподняв подол, полюбовалась валенками. Выглядит потешно, да и ладно. Вот утеплю все окна в доме, трещины в печах замажу, чтобы топились, можно будет и туфельки надеть. Хотя, скорее всего, тогда мне понадобятся галоши, сезон же начнется!"

"Когда я шла на кухню, в дверях кладовки показался Мотя. Уложил на порог придушенную мышь, рядом еще с одной такой же, глянул на меня — заметила ли — и снова скрылся в темноте, услышав: «Хороший котик!»

Чем, кстати, его кормить? Мясом и кисломолочкой? Мяса, положим, он сам наловит. Но есть ли в доме молоко? Коровы в усадьбе точно нет, я бы услышала.

Ох, не о том я думаю, совсем не о том. Засовы на двери нужны надежные! И ставни бы навесить. А то бродят тут всякие по ночам!

Об этом я и спросила Марью, вернувшись в кухню. Не было ли в сарае у маменьки каких замков про запас сложено, и где мне нанять плотника, чтобы привез доски и сколотил ставни.

— Да зачем тебе! — всплеснула руками она. — Отродясь двери никто не запирал. Да и от кого тут, мы же не в городе!

— Говорю тебе, был здесь кто-то ночью!

— Домовой бродит, касаточка. Он уж с осени по дому бродит, скучал, небось, без хозяев настоящих. А так у нас и красть нечего!

С осени, значит, бродит… Вот только этого мне не хватало! И красть у нас есть что. Например, драгоценности из Настенькиного сундука. Спущу-ка я их в подпол под картошку, там точно никто не найдет.

— Такой большой дом — и красть нечего?

— Так батюшки твоего всё повытаскивали, что могли! Эти, как их…

— Кредиторы? — подсказала я.

— Да. Все, что мало-мальски ценное было. Зеркало маменьки твоей в резной раме, секретер батюшкин, даром что он только для красоты и стоял, из столовой вообще все забрали — и стол, и стулья, про серебро я уж молчу!

Вот, значит, почему Марья, водя меня по дому, обмолвилась: «Тут столовая была, а сейчас ничего нет», указывая на дверь рядом с кладовкой, и решительно повлекла меня дальше. Ничего, поесть я и на кухне могу, и вообще, на мой вкус, мебели в доме вполне хватало, так что сокрушаться по вынесенной я не стану.

— А засовы в сарае поищи, — закончила Марья. — Если хочешь посмешищем стать на всю округу. А скорее всего, придется за ними в город ехать.

Лучше быть посмешищем, чем потерпевшей. Поищу, непременно. Но сначала — дела неотложные.

Пока мы с Марьей разговаривали, я вынула из печи чугунок с кашей, укутала его одеялом, чтобы не остывал. Сдвинув угли к дальнему краю печи, выгребла золу. Подкинула на угли лучины, раздула их, оживляя огонь, потом доложила дров. Поставила на «плиту» чайник.

Тесто за ночь поднялось, разгладилось, но по-настоящему гладким и пушистым не стало. Пусть еще постоит.