Хозяйка заброшенного поместья

Может, и правду сказал Виктор, что дом словно живой и радуется. Может, это моя магия, про которую я сама не знала, вдохнула в него подобие жизни.

Надо порыться в маменькиных журналах, вдруг да и отыщется, что делать с магией. Или достаточно просто любить свой дом и заботиться о нем не через силу, а с радостью, как это делала я?

— Хорошо, спасибо тебе. Извини, что напугала.

— Да за что, касаточка! Радость-то какая!

Вот только радость эту, пожалуй, стоит придержать при себе.

— Ты уж не сильно болтай о моей магии, хорошо? — попросила я.

— Да как это! Как о таком всем соседям не рассказать? Ни у кого ведь в округе благословения нет. Любо же дорого будет посмотреть, как аспида перекосит!

— Так он ведь обратно жениться прибежит! А если тут другие женихи в очередь выстроятся? Этак до смертоубийства дойдет!

А мне потом в саду трупы закапывать? Вот счастье-то!

— Да и вообще, как будто мне забот мало, только женихов разгонять!

— Не разгонять, а привечать их надо! — Марья вздохнула. — Ну, если ты так просишь, не буду. Подожду, пока порядок наведешь. А то, в самом деле, сватовство да свадьба — дело хлопотное, а у нас в саду конь не валялся. Вот урожай соберем — можно будет и женихов выбирать.

Так, похоже, Марья всерьез решила пристроить свою касаточку в добрые руки. Напомнить ей, что мне еще развестись надо, прежде чем женихов присматривать? Не стоит. До осени даже думать не хочу о пока еще муже!

…Впрочем, на следующий день он сам напомнил о себе, прислав все того же белобрысого хама со свертком. Странно, но при виде лакея я ощутила что-то вроде сожаления — хоть и понимала, что жалеть не о чем. Явился бы сам — вышел бы еще один скандал, только и всего.

— Барин велел вернуть с благодарностью, — сказал Иван.

В этот раз он вел себя куда приличней, даже поклонился, здороваясь. Вряд ли Виктор поверил мне и устроил выволочку, должно быть, мгновенная карма запомнилась. Еще, поди, Иван решил, что ячмень, раздувший веко так, что от глаза осталась только щелка,— моя заслуга. Я попыталась припомнить, не было ли каких-то признаков начинающегося воспаления вчера, но не смогла. Не разглядывала.

— Подожди в сенях, я сейчас вещи твоего барина принесу, — велела я ему.

— А можно Марью позвать? — робко спросил парень. — Больно здорово она ячмени…

Я уже приготовилась услышать «выкатывает», и на языке сама собой закрутилась лекция об опасности прогревания гнойников, но Иван закончил:

— … заговаривает.

Заговаривает — это ладно, это пусть. Лишь бы в глаз не плевала и яйцом не грела. Дома я бы посоветовала антибактериальные капли, но тут, пожалуй, только заговор и поможет."

"Я кликнула няньку, пояснив ей, в чем дело.

— Сглазил кто, — пожаловался Иван. — Вчера и следа не было, а сегодня вон как. Ты уж заговори, бабушка.