Хозяйка заброшенного поместья

Она помотала головой:

— Нет, незачем мне привыкать. Раз побалуюсь — и хватит. — Она помялась, почему-то покраснев, и добавила: — Настасья Пална, а можно и Петю в баню сводить?

Я ожидала, что Марья одернет ее, но нянька кивнула.

— И то правда, тоже ж ведь, поди, хочется по-людски вымыться.

— Нельзя ему пока отмороженное ни греть, ни мочить, — покачала я головой. — Да и париться не стоит. Как бы плохо не стало.

— Барыня, так первый-то пар нам достался! Сейчас легкий, хороший, как раз больных да детишек водить. А руки и ноги мы с Марьей ему в платки замотаем, как тогда, а сверху чехлы эти, непромокаемые, что вы сделали. Так ведь не перегреется?

— У Марьи у самой рука на перевязи, — напомнила я.

Лангету я пока на место не вернула, оставила повязку косынкой, давая няньке отдохнуть.

— Да я только командовать буду, а Дуня все сделает, — отмахнулась Марья. — И в самом деле, жалко его.

Я сдалась.

— Только долго не парить и веником не отхаживать. Помыть — и все. И на голову ему шапку или платок наденьте. А я перевяжу потом. — Я обернулась к Марье. — В батюшкиных сундуках найдется для него одежка?

Нянька поджала губы.

— Больно много ты с ним носишься, касаточка, еще и одежку ему дарить. И без того по гроб жизни благодарен должен быть.

— Он меня спасал, — возразила я. — Найди уж что не жалко.

— Найду, — проворчала она."

"Я думала, что Петра придется вести вдвоем, но до бани он дошел, лишь держась за локоть Дуни. И что-то мне подсказывало, что он мог бы вообще не опираться, просто воспользовался поводом. А вот возвращался, уже всерьез держась за меня и Дуню, видимо, силы иссякли. Но и это было просто замечательно. Быстро выздоравливает, даже чересчур быстро — я мысленно плюнула через плечо.

После перевязки Дуня подложила ему под спину свернутое одеяло, чтобы мог полусидеть, и так трогательно краснела, поддерживая кружку с чаем, что я не знала — то ли не смущать ее своим взглядом, то ли, наоборот, не оставлять эту парочку вдвоем, от греха подальше. Я мысленно хихикнула сама над собой: все мысли у меня в одну сторону. Петр-то сейчас для Дуни явно безопасен, а там видно будет.

— Она ему из жалости выпивки не принесет? — спросила я Марью, вернувшись на кухню.

26.2

При мне кучер о спиртном и не заикался, но я-то «барыня». Надолго ли его хватит? Радовало уже, что я не замечала никаких признаков приближающейся «белочки», притом что трезв он был уже четвертый день. Петр не злился, не жаловался. Когда не спал разговаривал с Марьей, которая много времени проводила с ним, — «все равно я с одной рукой тебе не помощница, а так и мне, и ему веселее». Когда Марьи не было, Петр беседовал с котом — но полежи-ка несколько дней без дела и без книг, и со стенами станешь разговаривать.