Хозяйка волшебной почты, или Сами с усами

Каков наглец! Сначала мне захотелось его проучить, укусить за бесцеремонный язык, вцепиться ногтями в лицо, поддать коленом в пах, но тело вдруг словно прострелило от пяток до макушки. Я поняла, что уплываю, таю, как шарик пломбира на блюдечке, полностью растворяюсь в нахлынувшей страсти, и замерла, забыв о нападении. Так меня еще никто не целовал!

Ричард выжал из поцелуя, все что хотел, вернулся ладонью по спине обратно вверх и отпустил меня сам. На лице его появилась довольная улыбка.

– Да кто тебе дал право? – выпалила я, едва переведя дыхание. – Не забыл, мы теперь в разводе?

Он ухмыльнулся. По наглым глазам было видно, что не испытал ни малейшего раскаяния. Выдохнул в лицо:

– А раньше тебе нравилось.

– Я врала! – это уже вырвалось скорее от бессилия, от желания уколоть. Мне было стыдно за собственную слабость.

– Нашла чем удивить. Ты всегда врешь, Арлет, даже сейчас.

Наглая улыбка стала только шире.

– Я тебя ненавижу! – добавила я.

Ричард опять приблизился. Положил ладони на стену с двух сторон от моей головы, приблизил лицо и так глянул в глаза так, что я зажмурилась.

– Не верю, – горячо прошептал он мне на ухо.

По коже пробежали горячие мурашки. Я сама не заметила, как вновь приоткрыла губы. Правда, почти сразу опомнилась и сжала обратно. Да что же это такое? Магию он что ли какую-то применяет?

Я оттолкнула его, вырвалась из сладкой ловушки, отошла на пару шагов поближе к двери. Внутри меня все кипело. Неожиданная слабость сменилась злостью, щедро перемешанной со смущением.

Палец мой указал на бывшего мужа.

– Гад, наглец, псих, самовлюбленный нарцисс!

Я скрестила на груди руки и гордо подняла лицо. Ричард улыбнулся совсем уже по-кошачьи.

– Я тоже люблю тебя, дорогая.

Жутко захотелось спросить: «Зачем тогда разводился?»

Но я вовремя прикусила язык. Мы и так привлекли к себе слишком много внимания. Лакей и кучер делали вид, что не видят и не слышат этой позорной сцены. То ли вышколены на славу, то ли уже привыкли.

Ричард сложил губы трубочкой, послал мне поцелуй и добавил:

– Приятно оставаться, дорогая. Жду, не дождусь, когда ты сама прибежишь ко мне умолять о прощении.

Он вновь приблизился, я замерла, ожидая, что опять попробует поцеловать. Но Ричард лишь похлопал меня по плечу.

– Надеюсь, ты не будешь тянуть.

Лицо его внезапно изменилось, стало жестким, холодным. Куда только подевались все эмоции. Теперь уже его палец указывал на меня.

– И вот тогда, я с чистой совестью пошлю тебя к черту, Арлет.

Он развернулся и ушел, звонко впечатывая в мостовую каблуки с металлическими подковками.

Я же в недоумении нахмурила брови, спросила сама себя: «И что это было? Мог же сразу просто послать. Зачем целовать?»

На моих губах до сих пор ощущался привкус злости, желания и страсти.