Хозяйка волшебной почты, или Сами с усами

Остановилась я лишь тогда, когда обнаружила себя на кухне, возле корзины Ричарда, со смаком поедающей ломтики соленого подкопченного лосося. Поразилась довольно странным запросам собственного организма и вдруг успокоилась.

Точнее пришла к мысли, что очень хочу принять ванну и вполне созрела для того, чтобы вот прямо сейчас ее выдраить.

Этим и занялась.

Налила в таз воды, накапала найденного тут же жидкого мыла, офигительно пахнущего дикой розой, замочила тряпку и принялась за уборку.

Тщательно выдраила пол, на четвереньках залезая во все углы. Чем-то сыпучим, разящим хлоркой, натерла сначала унитаз, потом ванну. В который раз жутко порадовалась, что в доме есть и то, и другое. С чувством поблагодарила всех мыслимых и немыслимых богов за горячую воду. Чуть выждала и принялась истреблять следы моющих средств, вычищая все начисто."

"Дальше осталось лишь набрать ванну. Я набулькала внутрь грамм сто того же мыла. Пока наливалась вода, отправилась в спальню – добыла большое пушистое полотенце, чей-то вполне себе приличный халат и относительно новые тапочки. Прихватила первый попавшийся под руку романчик.

Дело осталось за малым. И я не стала тянуть – рыкнула на сотрудников, чтобы не вздумали лезть по горячую руку, притворила дверь, разделась и погрузилась в шапку белоснежной пены, щурясь от счастья.

***

«Из спальни прелестной юной графини барон Юбер спешно выбирался по стене, цепляясь за плети плюща. Воздух полнился пением цикад. С черных небес на отчаянного искусителя смотрела полная луна. Из окна спальни, над самой головой барона раздавались томные вздохи. Муж графини, так не вовремя вернувшийся домой, со страстью предъявлял на супругу права...»

Я вздохнула и отложила книгу в сторону. Бедный барон, в романе ему категорически не везло. Все авантюры имели общий финал – горе-любовник оставался в пролете.

Я хмыкнула и сразу вспомнила Ричарда. Интересно, чем сейчас занят муженек Арлет? Поясница тут же отозвалась, зачесалась отчаянно. Я послала ее нафиг, поглубже погрузилась в душистую пену, мечтательно уставилась вверх и едва не заорала.

На потолке, над самой моей головой лапами кверху висела большая летучая мышь и пялилась на меня черными бусинками глаз.

Первым порывом было вскочить, броситься отсюда прочь. Потом появилась мыслишка, что мышь зовут Ветерком, а, значит, он мальчик, и сверкать перед ним голым задом не самая лучшая идея. Особенно учитывая, что за пределами ванной бродят целый гном и кот, которые тоже ни разу не девочки.

Тут же первую мысль догнала вторая, от которой я покраснела. Вот же засада, я тут и так насверкалась всеми частями тела от души. И этот гад все видел! Видел и молчал!

Злость, едва утихшая, забурлила с новой силой.