Хозяйка волшебной лозы

Вот и сейчас Наташка на своих каблучищах порхает бабочкой по обледеневшему тротуару, а я едва держусь на ногах, проклиная погоду.

– Нет, ты представляешь, – громко возмущается подруга, – Валентина заявила, что в этом году не уйдет! А я Марле сказала, что мне надоело быть второй скрипкой! Сколько можно?! Эта старая клюшка уже бемоль от бекара не отличает, а все рвется солировать!

Я попыталась свернуть направо, к метро, но Наташка потянула меня в другую сторону.

– Давай прогуляемся, – предложила подруга.

– Ты чего? Холодно же, да и устала я, – я попыталась отнекиваться, хотя уже знала, что пойду. Наташка всегда добивалась своего.

– Пойдем-пойдем! – Наталья не отпускала рукав моего пальто. – Надо мозги проветрить, а то ноты в башке застряли. Славик наш сегодня пилил так, что уши закладывало!

Я сдалась. Под монологи Синцовой можно и погулять. Ей моя компания нужна исключительно для вовремя сказанного “да ты что”, а мне действительно нравится дышать прохладным влажным воздухом и любоваться деревьями.

Мы зашли на территорию парка. Фонари горели через один. Снег почти сошёл, но на тротуарах оставался толстый слой наледи. Было темно и безлюдно.

Где-то в кустах раздались шорохи, а вскоре донеслась непонятная возня. Внутри острой иголочкой кольнула тревога. Неужели сюда пробрались бродячие собаки? Этих зверюг я побаивалась. Почему-то возле метро они вырастали особенно крупными и наглыми.

Я огляделась по сторонам, поежилась и потянула подругу в сторону выхода:

– Наташ, – пойдём отсюда, – что-то мне не нравится это место.

Я инстинктивно прибавила шаг, стремясь к свету уличных фонарей у канала.

– Подожди, мне нужно с тобой поговорить, – Наташка попыталась меня задержать, но пришлось семенить следом.

Я с детства не люблю темноты. И когда Игнат уходит на ночную смену, сплю с ночником.

До гранитной набережной почти бежала, но и здесь тревога не отпускала. Я заставила себя остановиться и успокоиться. Это всё переутомление.

– Ну ты и скороход! – Наташка наконец догнала меня и остановилась рядом.

Я опустилась на парапет, который доставал мне до середины бедра, и тяжело вздохнула. И правда, веду себя как истеричка."

"– Извини, Наташ, это всё переутомление, – сняла перчатку и потёрла уставшие глаза. Сохранять вертикальное положение становилось всё тяжелее. – Говори, что хотела. Мне домой надо, Игнат ждёт…

– Не ждёт… – странным голосом произнесла подруга.

Что? Я вздрогнула и обернулась. Тысячи мыслей промелькнули в голове за секунду:

– Что случилось? Что с Игнатом? – я подалась к Наташке и схватила её за меховой воротник пальто. Нет, я вовсе не собиралась её трясти, чтобы заставить говорить. Это вышло как-то инстинктивно.

– Ничего не случилось.