Хозяйка сумрачной грани

– Неужели ты действительно готов ради… древней ведьмы бросить все? – отсмеявшись, спросил Аарон, внимательно глядя на брата.

– Древней она не выглядит, – Вилиарн улыбнулся, вспомнив, какой на самом деле была Катарэя.

– Это не отменяет того, что ей больше тысячи лет.

– Я с этим ничего поделать не могу, – Вилиарн пожал плечами, ощущая внутри поднимающееся негодование и легкую досаду. Он понимал, что брат говорил правильные слова, но слушать его все равно не хотелось.

– Она может воспринимать тебя, как неразумного юнца, – плеснул масла в разгорающийся в душе виконта огонь Аарон.

– И что с того? – Вилиарн резко поднялся. – Я не собираюсь говорить на эту тему, – отрезал он. – Наша с ней свадьба будет выгодна не только графству, но и всему королевству. Наши воины получать доступ к пустоши. А это возможность охотиться на редких животных, водящихся только там.

– Позволит ли хранительница? – с сомнением потянул Аарон, будто не замечая, что брат начинает заводиться.

– Позволит.

– Не тебе решать, а ей.

Вилиарн обжог брата раздраженным взглядом, а потом выдохнул и прикрыл глаза, успокаиваясь.

– Будет сложно, – тихо сказал Аарон, стараясь не обращать внимания на занывшее сердце. Он готов был помочь брату во всем, так как отлично помнил, как больно, когда любимая достается другому. Такого он Вилиарну не желал.

– Я знаю, – буркнул виконт и лег на спину, глядя на хмурое небо.

В этот момент внутренности скрутило от тревоги. Подскочив на ноги, Вилиарн выхватил Верекер, встав в стойку, готовясь отражать удар. Вот только никто на него не нападал.

– Что случилось? – встревожился Аарон.

Вилиарн не ответил, стискивая меч в руке. Подняв взгляд, он посмотрел вдаль. Где-то там, далеко впереди начиналась грань. Что-то происходило, но виконт не мог понять, что именно.

Глава 10

После того, как я приняла (как не казалось) окончательное решение, жить не стало легче. Я думала, что после того, как я смирюсь с необходимостью добровольно расстаться с жизнью, все внутри успокоится. Но этого не произошло.

Мысли не давали покоя. Казалось, инстинкт самосохранения активировал все возможные резервы, чтобы «отговорить» меня от самоубийственного решения.

Я стала плохо спать. Пыталась понять, как все будет. Вела долгие диалоги сама с собой. Вспоминала Вилиарна. Плакала. Смотрела бессмысленным взглядом в потолок. В общем, делала что угодно, но не спала. Засыпала обычно только под утро. Вернее, отключалась, проваливаясь в тревожную и душную тьму."

"У меня почти полностью пропал аппетит. Я перестала ощущать вкус еды. От нее частенько мутило. Живот скручивало спазмами.

Я понимала, мое тело испытывает сильнейший стресс, но ничего не могла поделать.