Хозяйка старой усадьбы

Начну прямо завтра, сегодняшнюю прогулку по подземелью можно в полной мере засчитать за силовую нагрузку.

Поэтому я ответила:

— Спасибо, Несса, уже иду.

Обернулась в поисках домового, но того уже и след простыл, настоящий мастер маскировки!

По пути в столовую уже привычно зашла проведать родителя. Нянюшка как раз скармливала ему остатки бульона.

Барон выглядел значительно лучше, землистый оттенок сошёл с лица, хотя бледность ещё не покинула его. И хотя он видимо уже передумал отходить в мир иной, лекарь ему не помешал бы. И вот об этом мне нужно поговорить с нянюшкой.

— Нянюшка, поужинаешь со мной?

— Конечно, детка. Иди, я скоро буду.

Взгляд женщины, стоило ей только посмотреть на меня, сразу же смягчился, нянюшка смотрела на меня с материнской нежностью. Вот, не верю я, что эта женщина может быть причастна к делам старосты из Ближнего!

И я решила, что расскажу ей о кладе, правда про фамильные украшения и золотые монеты решила пока умолчать. Это на крайний случай! Я и себе велела забыть о них до поры, до времени!

В столовой хлопотала Мина, накрывая на стол, перекинулась с ней парой слов, спрашивая, как прошёл день, и как устроились наши новые жильцы."

"— Да, хорошо устроились. Маруся, как узлы с тряпьём в свою комнату принесла, так всё сидит, шьёт что-то. И сынишка у неё хороший, спокойный. Сидит себе тихонько весь день, никому не мешает.

То, что никому не мешает, это конечно хорошо, но как-то неправильно. Дети в его возрасте должны проводить время в играх и познании нового. Кстати, помниться на чердаке был ящик с мальчишечьими игрушками, и что-то из вещей попадалось. Пообещала себе, что завтра обязательно поднимусь на чердак, подберу подарок для самого юного жителя поместья.

Подошла нянюшка, и Мина оставила нас вдвоём.

— У меня ещё дел невпроворот. Аграфена Гавриловна, проследите, чтоб барышня всё съела. Вон худюща, словно былинка на ветру!

Мне была приятна эта забота, она теплом окутывала уставшую душу. Все в поместье относились ко мне очень хорошо, словно мы одна большая семья! Мне было неловко подозревать кого-то из них в пособничестве вороватому старосте. Поэтому, как только мы закончили с фасолевой похлёбкой, я сразу же приступила к расспросам.

— Нянюшка, мне показалось, или староста Ближнего совсем не бедствует, в отличии от остальных жителей деревни.

— Степан то? А чего ему бедствовать? Этот пройда, как Натан с войны воротился, да за горькую взялся, все кругами тут отирался, барону в доверие вошёл. Собутыльничал с ним, да вино доставлял. А барон для этого дела позволил Степану брать из поместья всё, что тому заблагорассудиться, лишь бы вино не переводилось. Вот он верхний этаж и вывез подчистую.