Хозяйка старой пасеки

— Вы обратили на это внимание? — спросил Стрельцов.

— Трудно было не обратить на это внимание, когда касаешься сонной артерии. Я хотела закрыть покойной рот, но, как я уже сказала, мышцы окоченели и ничего не вышло.

Не добежавший до двери на улицу управляющий сложился, не справившись с тошнотой.

— Так что к рассвету тетушка была мертва уже минимум три часа. — Я повысила голос: — Савелий Никитич, возьмите вон то ведро, — я указала на предмет, который раньше обозвала «лоханью для помоев», — и уберите за собой.

Управляющий и экономка уставились на меня так, будто я потребовала что-то совершенно непристойное.

— Да как ты смеешь? — прорычал он. Серо-зеленый цвет лица сменился на багровый румянец.

— Вы хотите заставить убираться… — я вдруг поняла, что понятия не имею, как зовут экономку, и просто ткнула в нее пальцем, — ее?

— Ах ты…

Экономка выплюнула ругательство — грязное и тупое, даже младшие школьники матерятся изобретательнее. Размахнулась, чтобы ударить. Но я не успела увернуться: пощечина пришлась в подставленную ладонь Стрельцова.

— Нападение на представителя власти при исполнении оным служебных обязанностей, — задумчиво прокомментировал он.

Экономка позеленела.

— Ваше сиятельство, да что же это! Да я же не вас, я же эту лентяйку проучить хотела. Сами ж видите, мелет что попало, совсем от рук отбилась.

— Вижу, — сухо произнес Стрельцов. — Имя и звание?

— Глафира Андреевна Верховская.

— Мне известно, как зовут хозяйку дома. Ваше имя и звание.

— Лукина Агафья Прохоровна, из духовного звания.

Варенька громко охнула:

— Дворянка позволяет отходить себя по щекам поповской дочке?

Глава 3

— Варвара, придержи язык.

В голосе исправника прорезалась сталь. Даже я поежилась. Варенька ойкнула и притихла. Экономка сравнялась цветом лица с давно не беленной кухонной печкой.

— Я… Ваше сиятельство, да я же любя! Да весь уезд ведь знает, почему ее в ежовых рукавицах… — Она сникла под ледяным взглядом исправника, но все же пробормотала: — Будет как с тем гусаром.

Интересно, что там за гусар? Впрочем, нет, неинтересно: мне только гусаров не хватало для полного счастья. И я совершенно не желаю знать, почему на лице Вареньки появилось что-то вроде сочувствия.

— Сотский! — рявкнул Стрельцов.

В дверях кухни возник мужчина в крестьянской одежде с начищенной медной бляхой, приколотой к армяку.

— Звали, ваше высокоблагородие?"

"— Просто «благородие», — поправил его Стрельцов. — Звал. Подожди минутку.

Мужик застыл. Было видно, что ему неуютно — то ли в чужом доме, то ли среди «господ». Я ободряюще улыбнулась ему, но, кажется, смутила еще сильнее.

Стрельцов повернулся к управляющему.

— Имя и звание?

— Я же представлялся… — Тот попятился, будто пытаясь спрятаться от пристального взгляда.