Хозяйка старой пасеки

Похоже, местная история в чем-то повторяет известную мне, но насколько?

— Тогда Рутению наводнили беженцы из Лангедойля. Моему гувернеру повезло, что он нашел хотя бы такое место. И все же… Разумеется, он меня ненавидел, хоть и не я был источником его несчастья.

Я промолчала, не зная, что сказать в ответ на эту внезапную откровенность, но Стрельцову, кажется, не нужны были мои слова.

— Я искренне люблю кузину и желаю, чтобы ее жизнь была безоблачной. Но если, не приведи господь… — Он осенил себя священным знамением. — Лучше уметь справляться с неподобающими барышне делами, чем идти в компаньонки… И это далеко не худшая судьба в таком случае.

Стрельцов посмотрел мне в глаза.

— Ваш мир рухнул, но вы не сломались. Я уверен, теперь, взяв жизнь в свои руки, вы справитесь с хозяйством и сумеете обеспечить себя. Варвара… Вчера я хотел увезти ее отсюда, немедленно. А сегодня увидел, как она ловит рыбу. Она выглядела счастливой. Я очень хочу, чтобы ее жизнь была безоблачной, — повторил он. — Но, как известно, человек предполагает, а Господь располагает.

Он помолчал, не отводя взгляда.

— У меня было время обдумать наш вчерашний спор. Я по-прежнему считаю, что не следовало посвящать ее в некоторые… неважно. Но вы были правы, говоря об оранжерейном цветке. Тетушка меня проклянет, однако, мне кажется, нужно приоткрыть теплицу.

— Спасибо за доверие, — только и смогла ответить я.

— Не стоит. — Он едва заметно улыбнулся. — Все мы учимся становиться чуть лучше, чем были вчера.

Какое-то время мы шли рядом молча, и молчание это было уютным — не пустота, которую мучительно хочется заполнить, а покой, наполненный щебетом птиц и шелестом листьев. Полкан трусил перед нами, что-то вынюхивая.

— Удивительно, как изменился пес всего за один вечер, — сказал Стрельцов.

В самом деле, от вчерашнего тощего и облезлого создания не осталось и следа. Конечно, он не набрал за один день здоровый вес, но это успешно скрывала лоснящаяся шерсть и распушившиеся штаны. Хвост, вчера боязливо поджатый, сегодня закрутился крутым бубликом, да и во всех повадках пса появилось какое-то спокойное достоинство, которое бывает у существ, уверенных, что и завтра будет кров и пища и никто не обидит.

— Кто бы ни был его хозяином до меня, я ему Полкана не верну. Довести шикарного пса до такого состояния, когда всего-то и надо — немного заботы и любви.

Полкан стремительно дернулся вперед, клацнув зубами. Обернулся, будто понимая, что говорят о нем. Из пасти свисал мышиный хвостик, который тут же исчез.

— Немного заботы и любви… — задумчиво повторил Стрельцов. — Это куда больше, чем вы думаете: многие люди проживают всю жизнь, так и не получив того, что вы так просто подарили бродячему псу за какой-то вечер.