Хозяйка старого дома, или Жена поневоле (СИ)

– Как думаешь, что произойдёт, если мы выполним приказ? – она с силой ущипнула меня за руку. – Ты вернёшься к нам домой опозоренной разведёнкой. Тебя никто и никогда больше не возьмёт замуж, а я, уж поверь, сгною тебя и твоих братьев на полях, нет, продам камни добывать, как взрослых рабочих! А я-то думаю, что мой любимый муженёк вчера ходил хмурый словно туча.

– Что вы хотите? – её угрозы могли стать правдой, нет, я была уверена, что в любом случае сбегу, и не одна, но даже дня не желала находиться в том серпентарии.

– Денег, – тонкие губы расплылись в улыбке. – Староста, мы посовещались и решили разойтись мирно, я не совсем поняла мужа. Лилиан и её муж готовы заплатить за осла и телегу пятьдесят серебряных.

После её слов воцарилась тишина.

– Но осёл и телега столько не стоят, – опомнился мужчина, обличённый властью.

– Не стоят, но рабочие руки идут в довесок, мальчики через несколько лет вырастут и смогут полный день работать в поле, – она смахнула несуществующую слезу. – Какая потеря для нашей семьи.

– Петти, они и так на тебя работали много лет… Да даже выкуп за невесту в два раза меньше… За меня отдавали двадцать серебряных… Сколько за тебя отдавали? За меня всего десять… – деревенские жители начали бурное обсуждение суммы, требуемой моей тётушкой.

– Ничего, муж у неё охотник, если каждый день будет добывать магическую дичь, то через год-полтора расплатится со мной. Я же как родственница не требую деньги прямо сейчас. Староста, напишите расписку, пусть Лилиан заверит ее, и мы мирно разойдёмся.

Мужчина вздохнул и попросил табуретку, я её вынесла. Он же достал карандаш, бумагу из тонкой папочки, как мне показалось, папка была сделана из толстой шкуры какого-то животного. Присел на табуретку, положил листы на папку и быстрым понятным почерком написал договор о передаче детей, осла и телеги моей новой семье. Пришлось заверить документ подписью, написала «Лилиан». Староста шлёпнул печать на каждый из листков, по ним разошлась голубая магическая волна, Олден улыбнулся и раздал каждому по экземпляру.

— Первая выплата через три месяца, дорогая моя племянница, — тётка ткнула в меня бумагой, развернулась и тут же покинула наш двор.

Народ, понимая, что больше ничего веселого не увидит, разошёлся.

— Лилиан, я знаю, что вам трудно. Ты позже зайди в наш дом, я дам немного муки, — староста протянул ко мне руку, но не дотронулся.

Закрыв ворота, я, глотая слёзы и сжимая в кулаке бумагу, сползла на землю.

Мне стало страшно, что скажет Ренгель, когда вернётся? Почему я растерялась, не стала бороться, а подписала эти ужасные документы?

— Надо сейчас же бежать из этой деревни, пока муж не убил, — всхлипывая, попыталась подняться и тут же почувствовала тепло рук с двух сторон.

Глава 9.