Хозяйка старого дома, или Жена поневоле (СИ)

Мол, никого у меня не осталось, родителей нет, жены и детей тоже… Лекарь рассказал, что надежды на выздоровление мало, так он мне и предложил жить вдали от города, на природе. Я сильный, меткий, охочусь, когда деньги на еду нужны, – мужчина неожиданно стукнул ладонью по столу. – Разговорились. Если приступа не будет, то завтра пойду в лес на охоту, возможно, на несколько дней. Как будет дичь, вернусь, продам её, продукты купим.

– Спасибо, – его слова порадовали. – А где воду можно взять? Я кастрюли помою, есть приготовлю.

– Сейчас принесу, – кивнул Ренгель и вышел. Мы же с братьями отправились искать нашу будущую комнату.

Комната была практически без мебели, кровать да стул.

– Располагайтесь, если хотите отдохнуть, то я не против.

– Нет, нет, мы хворост принесём, печь разжечь, – быстро произнёс средний брат, утаскивая младшего за собой.

– Хорошо, только сразу много хвороста не берите! – крикнула вдогонку, а сама решила посмотреть, что находится в личной сумке Лилиан, вдруг деньги. Будет на что еды купить.

Ничего особенного, одна ночная рубаха, деревянный резной жетон, непонятно для чего. Решив его рассмотреть на свет, взяла в руки и начала вертеть. Неожиданно словно из воздуха выпал маленький бумажный пакетик, перетянутый верёвкой.

Глава 6. Перчик

Ради любопытства потрясла жетон ещё немного, больше ничего не выпало, я даже засомневалась, а из жетона ли выпал пакет или мне просто показалось. Положив деревянную вещицу на одежду, дёрнула за концы верёвки, пакет раскрылся, и на стол упал высушенный красный перец. Присмотревшись к бумаге, прочитала несколько слов, написанных карандашом: «Перец красный, уровень магической редкости «Бриллиант».

– Сорт, что ли, такой, «Бриллиант»? – прошептала, взяв в руки перец, и повертела. – Пойдёт в приправу, люблю с перчиком.

Убрав свои вещи обратно в сумку, занялась домашними делами.

Натирая песком старую кастрюлю, с задумчивым взглядом вновь отправила Ренгеля за водой. Он кивнул и, не спрашивая, зачем мне столько воды, отправился из дома в пятый раз.

На плите закипал большой бочок с водой. Я решила, раз начинаем жизнь с чистого листа, то все должны быть чистыми, выкупанными, дом блестеть. Почему Ренгель не спрашивает, зачем столько воды? Как же ему намекнуть, чтобы и он помылся?

Дети, натаскав хвороста, отправились нарвать травы для осла. Я же с задумчивым видом размышляла о своей жизни.

Если Ренгелю лекари отмерили примерно год, то за это время я обязана или найти способ вернуться в своё тело, или встать на ноги так, чтобы никто не посмел мною командовать как бесправной женщиной. Даже хорошо, что Ренгель и Лилиан не знали друга и не любили, а то возникли бы сложности в совместной жизни.