Хозяйка собственного поместья

Виктор зачерпнул еду краешком ложки с таким видом, будто сомневался, не отравлено ли. Мне захотелось запустить в него миской.

— Очень вкусно. — сдержанно похвалил муж.

И без того не слишком хорошее настроение упало ниже плинтуса, хоть я и видела, как старательно он заработал ложкой.

— Еще немного, и вся округа будет проситься к вам на работу только ради кормежки.

Ну да, расплачиваться-то у меня все равно больше нечем, кроме как едой. Которая тоже не на мои деньги куплена. Эта мысль окончательно испортила мне настроение. Я опустила на стол свою миску с пловом. Вышло неловко, так что даже рисинки подпрыгнули.

— Нетрудно быть щедрой за чужой счет, это вы хотите сказать? Только у меня просто не хватит времени и сил готовить отдельно себе и отдельно работникам.

— Вы могли бы… — Виктор осекся.

«Вы могли бы нанять кухарку», — видимо, собирался сказать он. Я сделала вид, будто не поняла. Конечно, это же так просто — нанять работников, только плати! Если найдется чем.

Очень хотелось спросить, о чем он думал, оставляя жену без содержания, и думал ли вообще — или просто торопился избавиться от опостылевшей супруги. Но это выглядело бы просьбой о деньгах или стало бы началом новой ссоры, и я прикусила язык.

Надо успокоиться. Но я слишком устала — и сама, и от его навязчивого любопытства, весь день таскается за мной как приклеенный. И слишком обижена его сдержанной реакцией. Детский сад, конечно, кто похвалит меня лучше всех — но разве трудно? Ест-то вон как, аж за ушами трещит.

— Я мог бы забрать повара из своего имения, — сказал Виктор.

Сперва Иван, потом повар, потом какой-нибудь садовник, а потом я буду ходить по струночке в собственном доме?

— Нет уж, хватит с меня посторонних!

— Кого вы имеете в виду под посторонними? — нехорошо прищурился муж.

Догадайся, ты же умный!

— А что, небольшой выбор? — огрызнулась я. — Надо расширить? Мало мне одного вашего бестолкового слуги, давайте сюда и повара притащим!

— Что вы имеете против моего повара? — В голосе Виктора прорвалось раздражение, и мое терпение лопнуло.

— То, что этовашповар! Который будет болтаться намоейкухне! В грязных лаптях…

— Каких лаптях?!

— И с немытыми руками! Мне же больше заняться нечем, только учить ваших слуг гигиене!

— Жан — чистюля, и вы прекрасно это знаете!

— Ах, он еще и Жан!

Воображение мигом нарисовало мне образ щуплого лупоглазого человечка с тонкими завитыми усами и в высоченном поварском колпаке, брезгливо разглядывающего чугунок на печи.

— Теперь вам и имя его не нравится? Что за новый каприз? Ему что, обозваться Акакием ради вашего удовольствия? — Виктор отложил ложку.

— Да хоть Амфилохием, лишь бы он держался подальше от моей кухни!

— Вместе со мной? — Он оперся ладонями на стол, начиная приподниматься.