Хозяйка собственного поместья

Если прицепить его на карету — не испугаются ли лошади? И не ослепит ли он встречных возниц?

Пока я размышляла об этом, дошла до каретного сарая. Оказывается, на нем тоже висели фонари, только сейчас они не горели. В самом деле, чего масло или свечи просто так жечь, вот соберется куда барин, тогда и свет пригодится, все подготовить для поездки.

Под крышей сарая едва светилось слуховое окно.

— Петя. Петр! — окликнула я.

Скрипнуло, дверца, под которой стояла лестница, отворилась. Петр сощурился от света, качнулся вперед.

— Стой! — испугалась я.

Не хватало мне к обожженной еще и переломанного. Но Петр замер в дверном проеме, глянул вниз.

— Какая с… зараза лестницу утащила?

— Я утащила, — хихикнула я.

Когда Дуня сказала, что Петра поселили с Герасимом, кучером барина, в мансарде каретного сарая, я и предположить не могла, что лазить туда придется по приставной лестнице. Но девушка утверждала, что устроили его хорошо.

— Простите, Настасья Пална, не хотел…

— Брось, — фыркнула я. — Лучше скажи, нужно о чем-то для тебя похлопотать? Постель там, печка…

— Да что вы, Настасья Пална, меня тут не хуже, чем у вас, устроили. Лавка, и тюфяк мягкий, и печка есть. Кормят нас с Герасимом с другими дворовыми слугами, похуже, чем у вас, но грех жаловаться. Так вы зачем пришли-то? И что это в руках у вас такое чудное?

— Каретный фонарь, — пояснила я.

— А чего ж он сияет так?

Я проигнорировала вопрос, спросила сама.

— Можешь для него подставку соорудить, чтобы не на стену вешать, а на стол или на пол ставить?

— Дело нехитрое. Как скоро нужно?

— Да, пожалуй, и не к спеху. Если завтра заняться будет нечем…

— Где ж это видано, чтобы у Виктора Александровича дворне заняться нечем было? — хмыкнул он.

— Поняла. Тогда завтра я скажу ему, что дала тебе работу. До вечера сделаешь?

— Да быстрее сделаю.

Кивнув, я убрала магию. Проморгалась, привыкая к темноте. Чтобы подать фонарь Петру, пришлось встать на цыпочки.

— Завтра сделаю, — повторил конюх. — Еще что-то надобно?

— Нет, спасибо, отдыхай.

Дверца захлопнулось, стало совсем темно. В ушах зазвенело. Магическое истощение, так его и разэтак, опять я не рассчитала силы. Похоже, с идеей электрического освещения придется попрощаться.

Я закрыла глаза, привыкая в темноте. Показалось мне или в самом деле кто-то шагает по мягкой земле? Прежде чем я успела задуматься, могут ли слуги бродить по саду в эту пору, мою талию обвили руки и чужие губы накрыли мои, глуша вскрик, что вырвался у меня от неожиданности.

Вот только вместо царапок отросшей за день щетины мою кожу щекотнули мягкие усы.

Я сжала зубы, пытаясь укусить, но он успел оторваться от моих губ. Притиснул меня к себе, вдавив лицо в сукно куртки. Шерсть царапнула, запах табака ударил в нос, заставив скривиться.

— Настенька...