Хозяйка собственного поместья

Может, вместе с проснувшимся благословением, а может, из матушкиных журналов, которые я перечитала во время болезни. Может, вообще, от Марьи, деревенские ходят к ней за заговорами.

Муж покачал головой.

— Ту уверенность — не самоуверенность красивой барышни, а спокойное достоинство человека, знающего себе настоящую цену, — что появилась у тебя после болезни, не почерпнешь из журналов.

— По-моему, мало что изменилось. Впрочем, тебе со стороны виднее. Я не могу объяснить, откуда знаю то, что знаю. Просто… знаю, и все.

Неизвестно, до чего дошел бы этот разговор, не объяви Алексей о приходе доктора, Ивана Михайловича.

— Ты все же послал за врачом, — поморщилась я, заранее предвкушая порцию вредных советов.

Конечно, я прекрасно сознавала, что это не я такая умная, это медицина за несколько веков ушла далеко вперед, и почти наверняка, окажись в моем времени какой-нибудь врач из будущего, он ужаснулся бы варварским методам лечения.

— Как я могу доверять твоим познаниям в лечении, если ты сама не понимаешь, откуда они взялись?

Сказать ему правду и посмотреть, какое лицо будет у Виктора? А потом ловить его, когда он помчится за психиатром? Так и поймать не успею, доктор вон уже в доме, а до узкой специализации врачей здесь пока не додумались.

— Петр выздоровел, — напомнила я.

— После — не значит вследствие.

Появившийся доктор был сед и благообразен. Мне показалось, будто он удивился, услышав, что позвали его к помощнице кухарки, но никаких замечаний по этому поводу не сделал, прошел за мной на черную половину дома, и даже девичий визг его не смутил.

— Тихо все! — рявкнула я, и, как ни странно, служанки заткнулись все разом. — Иван Михайлович здесь как врач, а не как мужчина, и нечего орать.

В глазах коллеги заплясали смешинки, но он снова воздержался от комментариев.

— Все вон! — продолжала я.

Горничных будто ветром сдуло. Только Дуня взяла с лавки лоскутное покрывало и невозмутимо накрыла им Феню, прежде чем тоже выйти из комнаты. Девчонка вытянула руки вдоль туловища, всем видом показывая, что покрывало не отдаст.

— Феня… — начала было я.

— Барыня, не гневайтесь!

— Милая девушка, уверяю вас, у меня нет никаких дурных мыслей, — мягко вмешался доктор. — Но я должен осмотреть ожоги, чтобы понять, как вам помочь.

Однако Феня только крепче вцепилась в одеяло.

— Не позорьте меня! Девки же засмеют, а мужики скажут, гулящая и…

Так, похоже, все серьезно. Репутация гулящей — это катастрофа для девушки, которую некому защитить.