Хозяйка собственного поместья

И норов свой нечего казать, это только барам дозволено.

Я замерла у двери. Подслушивать, конечно, нехорошо, но, подслушивая, можно узнать немало интересного.

— Чего вдруг нашей барыне втемяшилось самой с девкой возиться? — Это снова кухарка. — От нее же кроме ругани да пощечин никогда ничего не дождешься.

— Барыне что угодно может втемяшиться, на то она и барыня. Захочет — и балдахин с потолка оборвет, как сегодня, три девки насилу обратно его повесили."

"Так… Давая распоряжение «навести порядок», я прекрасно понимала, что трактовать его можно как угодно, и хотела посмотреть, продолжит ли она «итальянскую забастовку». Похоже, нашла коса на камень.

— В последний раз барин обед давал, мы с Жаном с ног сбились, а она хоть бы медяшку на кухню прислала. Ладно хоть барин…

— Барин хорошо платит, поэтому хватит сплетничать и давай за работу. И так суп пропал, нужно срочно заменять чем-то.

— Да что там думать, печерицы[1], вон, в теплом погребе всегда растут, сливки да коренья тоже есть, будет суп. А девку барыня загубит. Хоть она и криворукая, а все одно жалко. Все же знают, помочиться надо на свежий ожог, чтобы быстрее зажил.

Я мысленно застонала. Еще чего придумают?

— Еще чего придумаешь! — словно повторила мои мысли Аглая. — Говорят, нужно тертую сырую картошку на ожог приложить.

Мне остро захотелось постучаться лбом об стену. Громко. А еще лучше постучать по лбам обеих умниц. Вот только возбудителя столбняка или гангрены на ожоговую поверхность и не хватало.

— Картоха-то барская, дорогая, — сказала кухарка.

— Так то барин и советовал, у которого мой зять служит. А я считаю, что лучше всего деревянное масло. Если палец, то окунуть хорошо да подержать, а если как у Феньки сейчас, то помазать. Уйдет барыня — дам я девке масло.

— Только попробуй! — Я влетела в кухню, забыв о том, что настоящая леди ни при каких обстоятельствах не дала бы понять, что подслушивает. — Только посмей вмешаться в лечение, я тебя саму в этом масле утоплю!

Додуматься тоже! Деревянным Марья называла масло, которое лила в лампадку, служившую ей вместо ночника. Зеленоватое — наверное, оливковое, но я бы не решилась утверждать это, потому что оно было мутное, пахло прогорклым, а на вкус я бы и пробовать не рискнула. Даже гадать не стану, сколько инфекций может в нем расплодиться! Впрочем, будь оно хоть идеально процежено и простерилизовано, не на свежий же ожог!

Девушка, которая сметала с пола опилки, выронила совок. Кухарка подпрыгнула. Аглая поджала губы.

— Это как барыне будет угодно.

— Повторяю, без моего распоряжения ничем Феньке ожоги не мазать, не поливать, и саму ее никакими домашними лекарствами не поить.

— Как прикажете, барыня.

— Лучше скажи, сушеный шалфей, или ноготки, или ромашка в доме есть?

— Все есть, барыня.