Хозяйка почты на улице Роз (СИ)

— Вот так дела! — Тония с любопытством заглянула в каждую тарелку, а потом прочитала карточки: — Посмотрите, а ведь граф настоящий джентльмен! Рене, у тебя кусочек земляничного пирога — «вы достойны самого лучшего», у меня вишневый — «нежная юность прекрасна», а у леди Фионы апельсиновый пирог — «ваша непорочность равна вашему очарованию».

Сестра Гериуса снова вспыхнула, а потом забрала у Тонии карточку и сунула ее в сумочку.

Глава 34

Всю дорогу домой Тония задумчиво молчала, но когда мы подошли к дверям почты, вдруг остановила меня легким касанием:

— Постой, Рене… Я хочу что-то спросить…

— Да, что такое? — я остановилась. — Тебя что-то волнует?

— Рене, скажи, смог бы меня полюбить мужчина не моего круга? Жениться на мне? — Тония смущенно отвела глаза. — Ну… такой как граф Родовео, например…

— Почему ты об этом спрашиваешь? Тебе нравится какой-то мужчина? — я немного испугалась, ведь в мире, полном условностей, о таком и подумать было страшно. — Успокой меня, Тония! Это ведь не лорд?!

— Нет… нет… я просто подумала… — девушка не могла сформулировать свои мысли, но мне они были понятны.

— Послушай меня, милая… Мне тоже не нравятся дурацкие правила, которые придумали первородные, но нужно быть реалистками. Мы ничего не можем с этим поделать, — я тяжело вздохнула. — Я, допустим, не считаюсь им ровней, хотя и обращаются ко мне как к первородной. Это глупо, неправильно и дико. Но идти против системы — еще глупее… По крайней мере, в открытую.

Тония грустно посмотрела на меня и отвернулась. Нет, как бы то ни было, она молодец, что затронула эту тему.

— Погоди, не воспринимай мои слова, как что-то такое, что нельзя изменить, — я обняла ее. — Запомни, у нас, женщин, есть мягкая сила, и порой она намного действеннее, чем грубая мужская. Тония, любовь порой творит такие чудеса, что над ними не властны никакие устои. Но запомни еще кое-что: лучше жить с любимым человеком, даже пусть он будет обычным обувщиком или пекарем. С милым рай и в шалаше.

— Какое интересное выражение… — глаза Тонии подернула мечтательная дымка. — Рай и в шалаше…

— Да, — я улыбнулась, вспомнив первоисточник фразы:

—Не ищи меня богатый,

Ты не мил мне по душе.

Что мне, что твои палаты?

С милым рай и в шалаше![1]

— Вы бы жили с пекарем? — девушка недоверчиво взглянула на меня.

— Жила бы, если бы любила, — вполне искренне ответила я. — Нет ничего хуже, чем отсутствие любви, и никакие деньги и привилегии этого не исправят. Все, пойдем. Мне хочется немного подумать в одиночестве.

Но поразмыслить над сложившейся ситуацией не получилось. На почте находилась неожиданная гостья — вдова Блумкин.

Тилли явно пребывала в шоке, но старательно скрывала это, обхаживая надменную старушенцию, а Балрик прятался в подсобке.