Хозяйка Севера

Несмотря на всю браваду, моя храбрость была наносной, ненастоящей — мне было страшно сейчас находиться во власти такого Германа.

Зверь, впиваясь взглядом в моё лицо, зарычал, заставив меня поежиться и снова замереть, не решаясь даже вздохнуть сейчас полной грудью.

— Ты. Моя. Женщина. — Процедил сквозь огромные клыки Герман. В то время, как его желтые звериные глаза пытались проникнуть ко мне прямо в душу. — Ты. Моя. Жена.

Наши взгляды встретились. Его — звериный. И мой — испуганный и обреченный."

"— Отпусти меня, пожалуйста, — неожиданно для самой себя, жалобно протянула я, обращаясь к зверю, коим сейчас и являлся Герман. — Я не готова, Герман... я не справляюсь со всем этим.

Я впервые отчетливо осознала это.

Герман сделал многое, чтобы я привыкла к нему. Чтобы я забыла ту нашу первую встречу в лесу и того монстра, который напал на меня тогда.

У него это почти получилось.

Нет, я всё ещё боялась того зверя, который периодически выглядывал из Германа — не буду врать, что не боялась — боялась ещё как. Но дело было даже не в этом.

Сейчас, глядя на развороченную дверь, ощущая на себе горячее дыхание оборотня, я видела перед глазами ту картинку, с которой всё началось.

То, как Герман со своими товарищами спокойно прогуливался обнаженным на улице.

Они не стесняются своих тел, сказал мне Герман — и это было правдой. Но в всём их поведении... во всей реакции их тел было так много нечеловеческого, звериного, что я не могла больше отрицать — именно в этом и была главная проблема.

Герман не стеснялся ни своей наготы, ни своего возбуждения... и не видел ничего неправильного в том, чтобы отдавать мне приказы перед всеми.

— ТЫ. МОЯ. ЖЕНА. — процедил сквозь зубы Левицкий, снова подслушав мои мысли.

Я сначала думала кивнуть — мол, да, слышала уже это объяснение, но передумала, побоявшись, что он воспримет мой кивок как согласие с этим статусом.

На самом деле, всё между нами было абсолютно чудовищно.

Всё, кроме той полной страсти нескончаемой ночи, когда я даже не могла разобрать, что за окном: день, ночь, вечер.

Почему я решила, что мы по одинаковому ощущаем, по одинаковому чувствуем? Не потому ли, что Герман целый месяц очень дотошно изображал из себя обыкновенного мужчину — и я поверив этой картинке, забыла, кто он на самом деле?

Тот Герман, которого я знала в Мурманске, сильно отличался от этого незнакомца, которого я сегодня увидела — незнакомца, который только внешне напоминал моего мужчину...

Это было похоже, как будто какой-то чужой, какой-то инопланетянин, вселившись в Германа, просто позаимствовал его тело. Абсолютно чужой мужчина в абсолютно чужой среде.

Та короткая сцена, случайной свидетельницей которой я стала, как будто отрезвила меня, вытащила из омута страсти и включила мозги...