Хозяйка Севера

Немного прикусывала — и под довольное урчание Германа выводила на его шее языком восьмерки.

Я так увлеклась этим делом, что даже некоторые трудности в позе (мне всё-таки приходилось немного тянуться к Герману), меня не отвлекали.

Но они отвлекали самого Германа."

"Наверное поэтому он, улучив момент, резко поменял нас местами: удерживая меня прижатой к своему сильному телу, он просто перекатился на спину, а я оказалась наверху — в позе наездницы.

То есть, в тот момент я ещё была просто наверху... но вот Герман, приподняв меня за бёдра, скользнул внутрь моего тела на всю свою длину. Я замерла, первые несколько минут просто привыкая к чувству непередаваемой наполненности... и только затем на самом деле превратилась в наездницу, которую тут же пустили галоп.

Поначалу, из-за смены позиции и внушительных размеров Германа, моё внимание было полностью поглощено скачке, но как только я немного попривыкла, Герман ухватил меня за волосы, и не сбавляя темпа, притянул мою голову к себе.

— Поцелуй меня в шею, Наташ, — приказал Герман. — Поцелуй. Крепко.

Я потянулась губами к подставленной им шее, чтобы лизнуть или чтобы поцеловать, но крепкая рука Германа с силой прижала мою голову к его шее.

— А теперь кусай! — неожиданно грозно рявкнул Герман, начиная резко убыстряться. Я же, чувствуя, что его толчки теперь приносят мне не только удовольствие, но и оттенок боли, со страха вцепилась в него зубами... и в этот самый момент Герман излился внутрь моего тела.

— Молодец, — похвалил меня Левицкий, отпуская мою голову... только затем, чтобы заново впиться губами в мой рот, в то время как его рука, которая ещё недавно удерживала мою голову рядом с его шеей, опустилась вниз — в то место, где мы оставались соединены, и несколькими (можно сказать отточенными) движениями довела и меня до разрядки.

— Уфф... — воскликнула я, падая грудью на лежащего подо мной Германа.

Герман же, отводя рукой взмокшие пряди волос с моего лба, довольно хмыкнул.

— Молодец, малышка. Справилась на отлично.

Мы лежали, сплетенные телами, и тяжело дышали — как после долгой пробежки.

Наконец, Герман выскользнул из моего тела, оставляя после себя странное чувство пустоты.

Поцеловав меня в плечо, он поднялся с кровати и сходил в ванную за полотенцем, с помощью которого он принялся вытирать мои бедра от своего собственного семени.

— Можешь, сегодня никуда не выходить, — поймав мой взгляд, улыбнулся Герман.

— То есть? — не поняла я.

После чего Герман повернулся ко мне боком, демонстрируя слабое красное пятно у себя на шее.

— Ты только что нанесла мне метку, — хмыкнул Герман. — Стая поймет, что ты устала и тебе пока не до представлений.

Деловито вытирая с моего тела свою сперму, он как-то недовольно скривился.