Хозяйка проклятого острова

То, что за ним следили, может означать лишь одно – герцогиню раскрыли. Ди Лабард в курсе, что они планируют избавиться от слишком много знавшей служанки, потому и велел своему верному псу следить за ней.

И Норден попался на горячем.

Он бы хмыкнул оттого, как порой жестоко шутит судьба, но, видя приготовления молчаливого помощника ле Блесса, задрожал от страха.

Норден не был трусом. Он прошел через многое. Но один вид этих жутких инструментов заставил внутренности мужчины скрутиться в тугой ком.

Пленник понимал, что пытать его будут долго и жестоко. Пока он не расскажет все подробности тайных делишек, которые они вели с герцогиней.

Возможно, он даже умрет, так и не произнеся ни слова. Не возможно, а так и будет.

Герцог ди Ресталь позаботился, чтобы Норден ни словом, ни делом не навредил его единственной дочери. Получив свободу, бывший заключенный принес своему новому господину магическую клятву – Норден не мог ничего сказать своим палачам о делах семьи ди Ресталь.

Даже когда он охрипнет от боли, с его губ не сорвется ни единого слова.

– Я даю тебе последний шанс чистосердечно во всем признаться. Обещаю, что в таком случае замолвлю словечко перед его высочеством, – благородство одноглазого калеки вызывало глухое раздражение.

А еще Норден понимал, что как только ле Блесс замолчит, его помощник приступит к пыткам. Вон он уже стоит возле своих зловещих инструментов.

Может, это и была трусость, но пленник дернулся изо всех сил в отчаянной попытке освободиться. Веревки натянулись, впились в обнаженную кожу, раздирая ее до крови. Но ему не удалось даже перевернуть стул.

Это был конец.

– Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему, придется разговаривать с тобой по-плохому, – ле Блесс кивнул помощнику.

Тот окинул разложенные инструменты оценивающим взглядом, затем посмотрел на пленника, что-то решил для себя и приподнял со столешницы ржавые щипцы. Но, чуть подумав, вернул их на место и подхватил молоток. Слегка подбросил в руке, приноравливаясь к весу, и удовлетворенно крякнул.

Одноглазый отошел в сторону, кинув напоследок:

– Если захочешь мне что-то сказать, я буду неподалеку.

Глядя на приближающийся к нему тяжелый молоток, Норден завыл от отчаяния.

***

– Просыпайся! – сквозь сон долетел чей-то голос.

Диану трясло и качало из стороны в сторону. Она распахнула глаза, спросонья не понимая, где находится и что происходит.

– Просыпайся же!

Ее снова встряхнули. На этот раз сильнее.

Наконец она сумела сфокусировать взгляд.

В комнате было темно. Значит, еще глубокая ночь. Единственным источником света служила свеча, которую в левой руке держала женщина, сидящая на кровати. Причем правой рукой она продолжала трясти Диану.