Хозяйка заброшенного поместья

— Скажи, а что за клад спрятан в нашем доме?

— Да какой там клад, касаточка? — отмахнулась она. — Батюшка твой незадолго до смерти помешался да клад надумал. Все стены, все погреба магией просмотрел, всю землю обошел, разглядывая. Деревенские уж над ним смеяться начали, а аспид твой вовсе доктора к нему вызвал.

— Помешался? — переспросила я.

— Да ты не думай, так-то он в своем уме был. Только вот клад этот… А может, был бы в своем уме, не стал бы... — Она вздохнула. — Может, и вправду от тревог помутилось в голове. Доктор говорил, от них, бывает, всякие мысли лезут. А сам барин твердил, что спрятаны в доме драгоценности цены великой.

Опять драгоценности!

— Откуда?

— Когда-то пра-пра… и бог знает сколько еще пра…бабка твоя была дивной красавицей и в полюбовницах у самого царя ходила... Тьфу, срамота! — Марья помолчала и задумчиво добавила: — Хотя, может, царю-то и не откажешь, на то он и царь. В общем, была она его полюбовницей, а он, как царю и положено, завалил ее подарками дорогими. А потом, когда надоела ему, замуж выдал да приданое дал хорошее, земли с деревнями. Она дом выстроила и стала жить. Дом-то с тех пор и стоит, а земли-то почитай и не осталось, не говоря о деревнях.

— Так за столько лет, наверное, и подарки царские туда же, куда и деревни, ушли, — сказала я.

— Вот и я так думаю. А батюшке твоему перед смертью втемяшилось, что спрятаны они где-то в доме или на земле вашей. Дескать, та царская полюбовница так по нему и сохла всю жизнь. Не смогла ни мужа, ни детей принять и ничего им оставлять не хотела, вот и спрятала все, да зачаровала как следует.

Да уж, похоже, совсем плох был перед смертью Настенькин батюшка. Но неужели кто-то поверил?

— А кому он об этом рассказывал?"

"— Да всем, кто увернуться не успел! — Нянька поставила в шкаф последнюю чашку. Повторила: — Смеялись над ним. Соседи-то тут все свои, поговори, и бабок и прабабок вспомнят. И все знают, что богатства в вашем роду никогда особого не было. Не хуже других жили, это правда, но и в золоте не купались. При маменьке вот твоей на широкую ногу начали было жить, хозяйственная она была, хваткая. Да только как померла, все прахом пошло.

Похоже, кто-то все-таки в сокровища поверил, бродит теперь «домовым». Ну ничего, поставлю засовы, пусть теперь в другом месте ищет.

А то пустить слух, будто они в огороде закопаны, и пусть выкапывает? Все польза будет.

Кстати о поисках...

— Скажи Петру, что я сейчас лекарство для него возьму и приду. И пригляди за ним, а то знаю я этих мужиков. То с температурой тридцать семь и один умирают, то чуть полегче стало — и поскакали за осложнениями не долечившись.

— Тридцать семь и один?

— Это в городе врачи градусник ставят, — пояснила я, мысленно выругавшись. — Чтобы проверить, есть жар или нет.