Хозяйка Мозеби (СИ)

- Сигурд, поднимайтесь…Посмотри на море…И, прошу тебя, возьми себя в руки и не наделай глупостей, умоляю!

* * *

Нина с тревогой следила за тем, как яхта останавливается прямо напротив их компании…Она видела резкие, нервные движения Эйнара, спускавшего парус, встревоженные лица Расмуссена и Лунге и ошарашенное –Яниса, бросавшего взгляды на берег и в воду – якорь.

Эйнар не дождался спешащей к ним лодки – мальчишки, стоявшие ранее на берегу, торопились забраться на красавицу – прыгнул в осеннее море и поплыл в ледяной воде, благо, недалеко…

«Господи, что сейчас будет?» - билось в голове у попаданки. Граф рядом рвано вздохнул, и Нина почувствовала, что мужчина взволнован не на шутку …

По мере приближения вышедшего на берег мокрого капитана яхты к смотрящим на него с разными чувствами мать,отца,Нинель и графа (последних он вряд ли видел), уровень опасности, используя современную терминологию, стремился к красной отметке: выражение лица Эйнара не сулило ничего хорошего прежде всего ярлу, потому как шел молодой мужчина именно к нему…

Воздух как- будто загустел от напряжения, и время чуть замедлилось: волны отступили от берега и не спешили вернуться, ветер остановился, даже чайки заткнулись в небе, и в этой нереальной тишине отчетливо раздавалось шуршание шагов Эйнара…

Свей, вначале обнимавший Ильзе за плечи одной рукой, медленно отодвинул ее за спину, выпрямился, вышел вперед и открыто смотрел на взрослогосына,в чем сомнений не осталось ни у кого из наблюдавших разворачивающуюся на берегу драму – словно отлитые по одной форме, только первый был покрыт патиной лет, а второй сиял входящей в силу зрелостью..."

"Нина хорошо видела, несмотря на тревогу и накапливающиеся в глазах слезы, как менялось выражение лица гостя: сначала – недоумение, потом – восхищение и гордость, потом – вина и решимость.

Когда расстояние между родственниками сократилось до пары метров, Эйнар остановился, дрожа и сжимая кулаки и губы – не от холода, а от сдерживаемой изо всех сил ярости…и боли. Она лилась из его покрасневших горящих глаз и направлена была на стоявшего напротив высокого человека – егоотца.

- Эйдан, сынок…– хрипло прозвучала просительная фраза ярла, но громкий окрик названного пресек ее продолжение:

- Я – Эйнар , господин, и мой отец Оскар Дан давно покоится в могиле! ВАС я не знаю и попрошу… – голос Эйнара дал- таки петуха..

- Эйдан, я…– снова заговорил ярл, хотя было заметно, как ударили по нему резкие безжалостные слова.