Хозяйка Мозеби (СИ)

- Эйнар, что с тобой?

- Ничего, Нель, я просто счастлив…Я знал, что с тобой и не может быть …по другому…Спасибо…– мужчина погладил женщину по лицу, обводя брови, скулы, губы. – Впервые в жизни я жалею, что... не дворянин…Будь у меня титул…

* * *

Эйнар ушел под утро: ребят он предупредил, что будет ночевать на яхте. Нина просто отрубилась.

Дорогу домой она запомнила как череду редких остановок в прибрежных деревеньках, двух полу- дохленьких, но живучих козочек с длинной мягкой ЧЕРНОЙ шерсткой, прикупленных по случаю, ловлю рыбы, смех довольных парней, задумчивые взгляды Эйнара и долгие размышления о том, как жить дальше…

Глава 52

По возвращении Нина много чего выслушала от Айрис и укрепилась в решении выдать её замуж, тем паче, что Ида поделилась наблюдениями о странностях в поведении служанки, из чего женщины сделали вывод: у Айрис и Лейса роман!

«Вот и славно! Пристрою девчонку, а то она меня до кондрашки доведет своей опекой неуместной!» – Нина серьезно не злилась, но поговорить с парнем предполагала.

Однако, пришлось тему о свадьбе отодвинуть, поскольку за время их отсутствия в поместье произошли важные события.

Впервые в Мозеби качали мед! Эксперименты по модернизации примитивных (господи, одноразовых, с гибелью пчел!) ульев увенчались успехом, и теперь на выдвижных рамках трудяжки полосатые накопили и воск, и соты с тягучей сладостью!

Матиас сконструировал медогонку: бочку с вертящимися лопастями, на которые ставились рамки, и там, крутясь- вертясь, мед сливался вниз, а восковые соты соскабливались аккуратно до сплетенной Гуннаром сетки, чтобы вновь быть использованными в улье.

Это был поистине прорыв! Старый Клаус плакал и благодарил виконтессу за сохранение пчелиных маток, обещался не помирать, пока не доведет количество ульев до полусотни, чтобы воска хватало на «свечной заводик»…Нина радовалась вместе со всеми, тайно мечтая о так нужных ей деньгах…

* * *

Вторым событием стали первые литры масла обоих видов, на что тоже делала ставку попаданка. С отжимным приспособлением снова помог рукастый Матиас и Гуннар, у которого, помимо ювелирного обращения со шпагатом и сапожным шилом, имелась склонность к инженерному мышлению.

Безногий красавец катался теперь по дорожкам сада и пандусу в дом (выровненными мальчишками Петерсенами специально для него) в кресле на колесах: громыхал, напрягался, но гордился собственной мобильностью.