Маленькая хозяйка замка Шгрив

 — Только скажи, и я накажу его.

— Мне плевать на него. Часто лучше не замечать обид, чем мстить за неё. Отомстив, не становится легче."

"Михельсен одобрительно хмыкнул, признавая правду в словах девушки.

— А со мной будешь встречаться? — спросил и затаил дыхание. И пока горничная переваривала вопрос, приблизился вплотную, чем сильно смутил её.

— Может, лучше чаю? С конфетками? — слабым голосом, уйдя от ответа, проблеяла «Великанша» не глядя на Николаса. И для достоверности своих намерений потрясла кулём с лакомством перед носом агента.

— Ты мне не ответила, — мотнув головой, упорствовал сыщик.

— Я всего лишь горничная… — вздохнула с горечью Тильда, а у самой сердечко затрепетало.

— Нет. Не «всего лишь», — усмехнулся тот и дунул на выбившуюся из-под её чепца кудряшку. — Для меня ты другая.

В словах мужчины послышалось уважение. А может быть это всё показалось Грой, утверждать она не бралась. Горничная ощутила лёгкое разочарование, стоило магу отпрянуть от неё. И как ответить ему, если она сама себя уже не понимала?

— Тиль! — громкий радостный голос Томаса Хейли неожиданно вывел её из самокопания, — Я за призом!

— За каким — таким призом? — горничная слегка опешила от его заявления.

— Тео опять меня послал за лестницей, но я отказался ему помогать и получил по уху, — стервец развёл руками и, повернув голову набок, продемонстрировал опухший и покрасневший слуховой орган. — Так что я пострадавший!

Матильда вымучено застонала и подняла растерянный взгляд на рыжего. Тот с интересом изучал нагловатого парня.

— Весело тут у вас… — протянул насмешливо Ник, и это стало последней каплей для девушки.

Не обращая внимания на веселье Михельсена, она решительно взяла его за руку и потащила за собой по коридору.

— Эй, вы куда? — забеспокоился Том.

— На кухню пить чай! — уверенно бросила ему через плечо на ходу Тиль.

— А это кто с тобой? — продолжал волноваться помощник лекаря, еле поспевая за ними.

— Жених!

Глава 18

Старую Фриду деревенские считали полоумной и давно перестали обращать внимания на ее выходки. Она собирала по всей округе бездомных кошек и собак, притаскивая их в свой старый, разваливающийся дом на окраине поселения. Иногда развлекала жителей концертами — сидя на лавочке под покосившимся забором она могла полдня горланить одну и ту же песню. А порой пропадала летом в лесу по нескольку дней, чем заставляла сердобольных жителей деревни волноваться за неё. Несколько раз мужики отправлялись на поиски старухи, но, не найдя, — возвращались. Разводили руками и осеняли себя знаками святых, желая той лёгкой смерти. А она объявлялась. Голодная, оборванная, грязная, но счастливая. Женщины только всплёскивали руками, а мужики сплёвывали раздосадованно и чесали затылок.