Маленькая хозяйка замка Шгрив

И ведь она своими ушами слышала, как повариха Нора костерила Бинди забывающей закрывать на замок двери хранилищ!

Полная возмущения, Грой поднялась опираясь о стену и пошла дальше, минуя чулан, ведь не её дело! А впрочем… ещё раз услышать гневную тираду в адрес разлучницы — это ли не праздник для души?

Неожиданностью стал радостный возглас, из этой самой кладовой, поломойки Аглаи, которая так плохо отжимает тряпку, что честные люди грозятся переломать руки-ноги… а потом послышался смех… Тео!

У горничной перехватило дыхание. Вот даже как… А где же кривоногое недоразумение? Она уже хотела было пройти мимо, но тут в голову пришла коварная мысль, и Тиль не стала от неё отказываться. Не сегодня! Настроение располагало и не к таким демаршам. Очень осторожно она задвинула засов, висящий на двери снаружи, и с чувством выполненного долга поплелась дальше своим курсом, попутно потирая отбитые коленки.

— Нора, у вас опять кладовая не заперта! — стрельнув в сторону нарезающей зелень Бинди, выпалила Матильда, едва зайдя на кухню. — Прохожу сейчас, слышу шорох — не иначе мыши празднуют!

— Ох-тыж! — всплеснула руками повариха и бросила гневный взгляд на свою помощницу. — Что стоишь, глазами хлопаешь, беги, закрывай, да мышеловки проверь! Бестолочи одни вокруг!

Обратно, с полным подносом, служанка шла, широко улыбаясь. Вид всклокоченной, раскрасневшейся Бинди, с оторванным воротничком и царапиной на щеке от (догадаться нетрудно), чьих ногтей изрядно повеселили как её, так и главную стряпуху с поварятами.

Но веселье мигом улетучилось, когда на её пути возник очень сердитый конюх.

— Твоя работа? — рыкнул он на девушку, отряхивая одежду от муки."

"Тильда даже растерялась на секунду от прямоты вопроса. Потом невинно хлопнула ресницами, мило улыбнулась и попыталась проскочить мимо, не желая отвечать ему. Но Теодор резко схватил её за руку, отчего кувшинчик с молоком и стакан на подносе опасно покачнулись и звякнули, стукнувшись друг об друга. Тео, наклонившись к самому лицу девушки, желчно прошипел:

— Что, звёздочка, ревнуешь?

— Руку убрал! Я себя слишком уважаю, чтобы ревновать такого, как ты! — даже голос не дрогнул, настолько она была вне себя от злости и досады.

Руку отпустили и больше не пытались задерживать спешащую служанку леди Юлии.

Придумать же такое — она… его! Да ни разу!

Слёзы сами собой полились из глаз девушки, твёрдо решившей, что теперь она никогда и ни за что не простит похотливого конюха.