Ненужная жена. Хозяйка лавки \

Мне нужно, чтобы центральная часть была немного выпуклой, а края округлыми, для этого пользуюсь гончарным ножом.

Когда всё выглядит более-менее ровно, я ровняю верхушку, а если точнее донышко и замеряю его диаметр циркулем. После проделывают практически то же самое и раскатываю ещё один слой, для нижней части чайника. Отхожу к столу, вырезаю нужную деталь из раскатанного пласта глины и прикрепляю к основной заготовке с помощью более жидкой глины, которая становится практически клеем.

Что ж, пока всё выглядит неплохо.

Следом сложное — снять и перевернуть заготовку, в этом мне помогает струна. Будущий чайник почти не помялся, хотя выправлять его всё равно придётся. Тут уже круг в помощь. Корректирую форму, пока не получаю красивый силуэт.

Снова иду к столу и скручиваю ручку и носик. Самые сложные части на мой вгляд, но к этому моменту я уже достаточно расслабилась и погрузилась в работу, чтобы не отвлекаться и думать, достаточно ли идеально.

Виток за витком укладываю жгуты по кругу, наращивая стенки. Каждый слой тщательно приглаживаю. Форма постепенно проявляется, словно выплывая из тумана.

— Здесь будет изгиб, — шепчу я, нежно надавливая на середину. — А тут расширение…

Глина отзывается на каждое прикосновение. Она уже не просто материал — она часть меня, продолжение моих рук. Самовнушение, конечно, но мне нравится.

Перед тем как закрепить носик, проделываю семь отверстий, которые станут фильтром, и прикрепляю на них носик, затирая швы. Выглядит всё ещё хорошо. Угол правильный, струя будет литься ровно, без брызг и подтёков.

В процессе работы смачиваю чайник, с тоской вспоминая пшикалки, которыми так удобно было пользоваться…

Крышечка — отдельное искусство. Она должна идеально подходить к горлышку, но при этом легко сниматься. Делаю небольшой бортик, который войдёт внутрь. Сверху украшаю шишечкой-держателем.

Последние штрихи — текстура поверхности. Лёгкими движениями пальцев создаю едва заметный рельеф, придающий чайнику особый характер. А после украшаю тельце образами цветов и листьев. Даже если покрасить и заглазурироать не смогу, всё равно будет красиво.

Отстраняюсь, разминая затёкшие пальцы. Сколько прошло времени? В окно уже льётся закатный свет, окрашивая мастерскую в тёплые тона.

— Красиво, — мурлычет Перец, разглядывая готовый чайник.

— Теперь нужно дать ему отдохнуть, — говорю я, бережно переставляя работу на стеллаж. — А завтра…

Завтра я постараюсь сделать глазурь. И только потом — обжиг, самый ответственный этап.

Смотрю на свои перепачканные глиной руки и улыбаюсь. Давно я не чувствовала такого удовлетворения от работы. Словно вернулась домой после долгого отсутствия.

— Ты скучала по этому? — спрашивает Перец, когда я направляясь к умывальнику.