Хозяйка королевской таверны

В свое время историчка хорошо донесла до нас этот милый нюанс Средневековья…

А Робин, хоть и был, согласно легендам, весь такой из себя благородный, оставался сыном своего времени. И, пожалуй, если я сейчас выскажу ему все, что захотелось, ему, несмотря на благородство, придется всадить в меня нож, которым он только что резал оленину. Чисто чтобы не потерять лицо перед подчиненными. Стенька Разин вон, согласно фольклору, ради своего авторитета определил любимую княжну в надлежащую волну. А я этому бродяге даже не любовница – так, пустое место.

В общем, прикинув все за и против, я мудро затолкала свой гнев себе обратно в глотку и пошла куда было сказано.

Робин Гуд внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– Говоришь, ты с севера?

Я кивнула, не особенно при этом наврав, – Алтуфьево, где я снимала свою крохотную студию, самый север Москвы и есть.

– Не видел я у шотландцев таких одежд, – покачал головой Робин. – Ну да ладно, твое дело, не хочешь – не говори. Ты из саксов или из норманнов?

Это был вопрос на засыпку.

Я напрягла память, вспоминая школьные уроки. Так. Саксы – это вроде коренные жители Англии, а норманны – викинги, которые ту Англию завоевали. Позже они там все между собой перемешались, но в двенадцатом веке это была тема довольно больная для местного общества.

– Из саксов, – сказала я, гордо подняв голову.

– Сочувствую, – усмехнулся Робин. – Если это и так, несладко тебе придется. Из керлов или из вилланов?

Тут я поняла, что не очень хорошо слушала уроки истории… Потому просто промолчала, на всякий случай опустив голову, как ученица, готовящаяся получить двойку.

Оказалось, промолчала в тему.

– Значит, беглая рабыня, по случаю укравшая чью-то одежду, – подытожил Робин. – Так?

Кивать было проще, чем отвечать. Я кивнула."

"– Хорошо, – проговорил Робин – и по тому, как он это сказал, я поняла, что он не поверил ни одному моему слову. – Значит, так. Мне не нравится, как мои парни смотрят на тебя, словно голодные волки на зайчиху. Поэтому сегодня ты будешь спать в моем шатре. А завтра…

Робин окинул взглядом лагерь.

– Завтра я придумаю, что с тобой делать дальше.

Прозвучало это не очень вдохновляюще, но делать было нечего. Повинуясь кивку головы предводителя разбойников, я пролезла через узкий вход в тесный шатер, обложенный сверху звериными шкурами, – после чего еще одна шкура, подвернутая над входом, упала от резкого движения руки Робина. Типа, это он дверь за мной закрыл.

Вряд ли кусок плохо выделанной оленьей шкуры смог бы отгородить меня от разбойников, но я надеялась на авторитет их вожака. Ну и даже если он полезет ко мне ночью – что ж, сопротивляться не буду. Лучше переспать с одним оборванцем, чем по тебе пройдется очередь из сорока его подчиненных, изголодавшихся по женскому телу.