Хозяйка королевской таверны

Не переживай, госпожа, ни одна щепка не уйдет на сторону!

…Бригада работяг, которые называли себя артелью, под нашим присмотром работала быстро. До ноябрьских холодов они вывезли весь мусор, отскребли стены от мха и грязи, а также починили крышу, то есть выполнили внешние отделочные работы. Очаг я полностью переделала, найдя хорошего мастера-каменщика, который по моей указке сконструировал некое подобие современной плиты с железной варочной поверхностью, разумеется, отапливаемой дровами. Ну и трубу вывел через крышу наверх, так как прежний очаг топился по-черному, когда весь дым уходил через щели и окна, покрывая стены и все вокруг толстым слоем сажи.

Параллельно я начала заниматься торговлей солью. Дело шло очень туго – народ привык, что олений камень находится под запретом и что это горькая гадость, которая интересна лишь копытным животным. Но пергамент об эксклюзивной торговле, выданный мне королем, действовал безотказно, и, по крайней мере в нашей с Милдрет таверне, мы теперь легально добавляли соль в кушанья, постепенно приучая посетителей к мысли, что есть несоленые блюда – это лишать себя удовольствия вкусно поесть.

Разумеется, я за бесценок скупила весь олений камень в округе и теперь потихоньку спекулировала им – некоторые владельцы таверн тоже помаленьку начали добавлять его в свои блюда. Параллельно я начала пытаться наладить регулярные поставки морской соли с побережья. Пока, естественно, о серьезной прибыли говорить было рано, но я очень надеялась, что этот бизнес мне тоже удастся наладить.

А потом наступила зима, и та же бригада под нашим надзором приступила к внутренним отделочным работам новой таверны. Мне хотелось сделать все красиво – чтоб барная стойка была из дуба и столы со стульями из него же, надежные и красивые. И бронзовые светильники везде, и окна, разумеется, затянуты самым качественным пергаментом, пропускающим максимум света…

Правда, денег все это стоило немерено, и хотя наша старая таверна приносила очень хороший доход, наш бюджет уже ощутимо поскрипывал…

К тому же еще одна проблема у меня обнаружилась.

Или счастье – это уж как посмотреть…

– А я смотрю, ты не пустая, сестричка, – хмыкнула как-то Милдрет, показав глазами на мой живот. – Оставил-таки тот охламон о себе память.

– Оставил, – вздохнула я.

Воспоминания о Джоне я гнала от себя прочь – чем скорее забуду, тем лучше.

– Ну что ж, будет у нас с тобой одна радость на двоих, – подмигнула Милдрет. – Вырастим твоего ребеночка, не переживай. На нашей снеди такой красавец вымахает, все девки в Лондоне его будут.

– Думаешь, мальчик родится? – удивилась я.

– А кто ж еще? Не видно, что ли? – пожала плечами названая сестра.