Хозяйка кондитерской \

– я специально понизила голос, прежде чем продолжить. – ... или подлога.

– Да-да, конечно,Ваше Сиятельство. Служба такая... Документы должны соответствовать...

– Понимаю. Думаю, чем быстрее мы разберёмся в ночном происшествии, тем скорее вы вернётесь к документам. Не хотелось бы привлекать господина окружного прокурора...

***

Камеры с задержанными находились в левом крыле здания. Даже можно было обойтись без сопровождающего, ибо по шуму и тяжёлому запаху было сразу понятно, что там не архив находится. Кто-то из констеблей или сержантов периодически повышал голос, призывая к порядку, после чего следовало недолгое затишье, а затем всё повторялось. Ларри повезло, что его поместили к «чистой публике», а не к бродягам, хотя его камера имела смежную с ними решётку. Естественно, ни о какой «одиночке» речи не шло: помимо него на лавках разместилось около дюжины горожан разной степени помятости и целостности. На первый взгляд с Ларри всё было в порядке:

Едва заметный кровоподтёк на левой скуле, да сбитые костяшки на руках. Вот только я знаю случаи, когда человек внешне был в полном порядке, а потом вставал и умирал на месте или спустя полчаса.

– Вот ваш Ферн, живой и здоровый. А вы волновались, – гордо произнёс начальник полиции, отдавая приказание дежурному выпустить Ларри.

– А кто из них Листи?

– А пострадавшие у нас вон там находятся, – начальник махнул рукой в противоположную сторону.

– Пострадавшие, говорите... – я сузила глаза, продолжая наблюдать за Ларри. – Так как Ферн работает на меня, то его интересы сейчас представляю я. Хотелось бы увидеть заключение о его осмотре дежурным врачом. Так понимаю, что его не было?

Начальник полиции совершенно искренне удивился: – А зачем его было осматривать? Он же не пострадал...

Если я до этого сказала, что была в бешенстве, то соврала. Потому что именно вот в эту минуту меня накрыло яростью! Даже жаль, что приходится «держать лицо»."

"– Если Лоренс Ферн не пострадал, в таком случае, почему с таким трудом поднялся с лавки? Ноги затекли? Обычно люди встают их размять, но, судя по тому, что сейчас вижу, он был просто не в состоянии, – пока начальник полиции недовольно сопел, я успела поймать момент, когда на Ларри хотели надеть наручники, и протестующе подняла руку. – Ферн, расстегните, пожалуйста, рубашку! Прямо здесь, чтобы лишних вопросов ни у кого не осталось!

Ларри взглянул вначале на меня, потом на начальника полиции, и, как только увидел от того разрешающий жест, начал несмело, слегка подрагивающими пальцами, выталкивать пуговицы из петелек. Как только последняя оказалась расстёгнутой, опустил руки, ожидая дальнейших указаний. Даже через немного разъехавшиеся полы рубашки была видна полоска фиолетово-бордовой кожи. Чего-то подобного я, к сожалению, ожидала.