Хозяйка кондитерской \

О да, я сыграла на опережение, распустив слух через всё тех же неугомонных Майки, Эрва и Тимми, что Блост , воспользовавшись высоким уровнем мастерства иномирянки, едва ли не рабыню из неё сделал. Скандала не вышло, но к моей «правой руке» по кухне уже неоднократно подходили с интересными предложениями на тот случай, если Мария-Софи решит сменить место работы и подняться снова до должности главного кондитера. Если первое она восприняла за шутку, то последующие явно говорили о том, что всё достаточно серьёзно.

Мне было бы, естественно, жаль, если такое случилось, но в отличие от Блоста, удерживать никого против воли не собиралась. Благо Мария-Софи сама не горела желанием куда-то уходить, оценив не только мою помощь и расположение, но также подход к работе и оборудование. Я даже не ожидала, что нам с ней окажется так комфортно работать: мы понимали друг друга с полуслова, а редкие баталии насчёт подачи того или иного десерта вызывали улыбку у госпожи Финкерс, укоризненно закатывающей глаза, дескать, сошлись на одной кухне два сумасшедших кондитера. Зато теперь у меня появилось гораздо больше свободного времени не только на сон, но и на создание новых шедевров, не говоря уже об управлении кондитерской. С одной стороны, я, наконец-то, добилась всего, чего хотела, а с другой... Нет-нет, да всплывали в голове эпизоды с участием Кеннета.

Специально я не следила за ним, но всё от той же Элси знала, как грустит общество, практически переставшее видеть его на званых вечерах из-за постоянных разъездов по служебным делам. Многие недоумевали, зачем, занимая такой высокий пост, он лично решает вопросы, которые вполне можно было бы поручить своим заместителям. Ну да, хронический трудоголизм в среде аристократии никогда не приветствовался и не воспринимался. Зато порядка на улицах Рортана и не только в его окрестностях стало намного больше. Всё-таки хоть какая-то польза от нападения Лоу вышла. Кэлиона о брате не вспоминала, хотя я видела, насколько непросто ей пришлось пережить день казни. Когда разрешили забрать тело, она договорилась со смотрителем кладбища, чтобы тот приглядывал за могилой, так как ей самой было тяжело являться к тому, кого помнила ещё мальчишкой, и кто натворил столько бед, превратившись из любящего брата в жестокого эгоистичного урода, едва не погубившего не только её саму, но и кучу народа.

Я много раз задавала себе тот же вопрос, что и в ту «переломную» ночь: как всё сложилось бы, откройся я Кеннету, но раз за разом ответ был один: ничего хорошего. Во время прогулки по Рортанской гряде мне ясно дали понять, что если правила иногда стоит нарушать, то по отношению к законам это недопустимо. Категорически.