Хозяйка кондитерской \

Только когда в бокал полилась очередная порция воды, перевела взгляд на довольно ухмыляющегося Кеннета, а затем на наполняющийся опустевший бокал. Змей-искуситель, не иначе.

– Если желаете, то могу дать ваш адрес тому же поставщику, который привозит мне эту воду.

Вас когда-нибудь соблазняли минеральной водой? Ещё и не наутро после бурной вечеринки? Меня вот впервые, но отказаться было просто грешно.

– Я была бы не против.

– Этель, вам всегда так сложно просто сказать «да»?

– Смотря кому, господин Кеннет, – я снова отпила из бокала, проигнорировав обращение ко мне по имени. – Кстати, почему к вам всегда обращаются именно так, ведь вы же сын герцога Доунстоунского, а в обществе принято упоминать если не титул родителя, то следующий за ним.

А вот тут Кеннет посмотрел на меня с нескрываемым интересом, словно увидел нечто диковинное перед собой: – Вы на самом деле не в курсе этой истории?

Я покачала головой: – Нет. Сплетнями не интересуюсь, светской жизнью – тоже. Лишь в общих чертах в курсе событий.

– Всё-таки удивительная вы женщина, Этель... Что ж... История достаточно банальна: когда настал черёд выбирать будущую профессию и академию после завершения домашнего обучения, мой отец хотел, чтобы я пошёл в политику, несмотря на достаточно высокий уровень дара. Он вообще никогда не рассматривал проявление магических способностей всерьёз, считая их всего лишь частью статуса, дающих преимущество перед теми, кто не обладает предрасположенностью к магии. Случилась крупная ссора, в результате которой мне было поставлено условие, что если продержусь на факультете инквизиторов год, то получу право продолжить обучение, если нет, то переведусь на юридический с полной пересдачей предметов за первый курс без взаимозачётов, даже при совпадении часов. Такого упорства от одиннадцатилетнего подростка никто не ожидал, считая просто блажью и красивыми рассказами о вечно воинствующих инквизиторах, стоящих на страже магических законов. Естественно, поступал на общих основаниях на бюджетное место. Ни гроша за моё обучение никто платить не собирался, надеясь, что вылечу после первых же вступительных экзаменов. Я не только выдержал все испытания, но и сдал все предметы на высший балл, заработав стипендию. Думаю, не стоит рассказывать в подробностях, насколько был силён гнев отца. Но он всё ещё надеялся, что после окончания академии, выберу стезю, более подходящую наследнику древнего аристократического рода.

Результатом моей несгибаемой воли стало поступление в университет на всю ту же специальность, которой отдал пять лет, и лишение не только наследства, но и права именоваться всеми титулами, которыми обладают члены моей семьи в соответствии с иерархией.