Хозяйка хищной космической оранжереи

Вот уж что я точно никогда не сделаю, так это не стану отвечать на подобный вопрос.

Что не так?! Да у меня за секунду от одного его прикосновения бабочки в животе вспорхнули и сгорели в пепел… просто самокремировались от жара, что исходил от его тела.

Мысли в голове дружно ахнули и ушли в глубокую кому. Я смотрела на Лукера, хлопая ресничками, и молила мозг очнуться.

— Не ответишь? — он приподнял бровь.

Покачав головой, я спрыгнула со стола и вылетела в коридор. Какой же дурочкой я себя чувствовала в этот момент.

Камелия бы на моем месте уже веревки из мужика плела, а я даже смотреть на него нормально не могу. Какая же я в этом плане нелепая.

Так стыдно стало.

И самое гадкое, что мы на небольшом корабле, где игнорировать присутствие друг друга просто невозможно. А значит, нужно как-то подстраиваться.

Глава 17

Расположившись на кухне, снова лениво листала статьи об экспедициях: как ставят палатки, что готовят на полевой кухне, какие продукты.

Вздохнула. Интересно, что мы там закупили? Если припасы и есть, то они, скорее всего, в трюме.

Злило, что мне даже не дали поучаствовать в сборах.

Пока я бегала с заявками, все было готово.

Лукер все из головы не шел. Чего я к нему полезла?

Больно нужно было.

— Я твои эмоции даже в трюме слышу, красотка, — услышав голос Риме, подскочила на месте. — У-у-у, так все запущено, что даже ничего не видишь перед собой.

Он смотрел на меня, широко улыбаясь.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — спросила в лоб.

Ответом мне была удивленно приподнятая темная бровь.

Риме поморщился, отодвинул стул и сел напротив.

— Любопытный вопрос, Петуния. А что в твоем понимании любовь?

Я хмыкнула носом и пожала плечами.

— Сама не знаю. Вот в Камелию часто влюбляются, бегают за ней…

Риме провел перед моим лицом ладонью, заставляя замолчать.

— Сразу нет, Петуния. Это не любовь. Даже рядом нет. Твоя сестра — хищник. Даже не так, она своего рода такая же, как и я. Ей нужны эмоции. Нужно почитание, без него она чувствует себя подавленно и неуверенно. Понимаешь, она непроизвольно выпускает эти сигналы для мужчин, — он провел пальцем по носу, растирая его. — Как бы тебе объяснить… Сигнал, что готова спариться…

— Ками не такая! — возмутилась я.

— Нет, именно так. Она посылает сигнал, что готова, но он ложный. В итоге за ней бегают, но она не подпускает. Мужики в смятении, как бы и показывают, но не дают. Камелия — яркая витрина борделя, в котором нет ни окон, ни дверей. Она играет. Доминирует, привлекает и обламывает. За ней бегут вовсе не потому, что желают любви. Другое там, Пети, — он цокнул и продолжил: — Ари как-то сказал, что она мстит всем вокруг за что-то, отыгрывается раз за разом. Подпитывает себя за счет этой вот игры.

— У нее есть причины ненавидеть мужчин, — тихо призналась я.

— Да, это чувствуется.